Каисса

За большим раскладным столом расположились три человека.

Одного из них Платон узнал – это был его терапевт Борис.

Второй – невысокий, худощавый и безликий тип непонятного возраста – должно быть, Резник, раз сидит во главе стола в самом большом кресле и держит пульт от кондиционера. В шерстяном сером пиджаке и с такими же серо-стальными глазами, не моргающими, смотрящими в упор из-за стекол маленьких очков. Резник был Платону смутно знаком, значит, он с ним точно взаимодействовал раньше. Интересно, как?..

А вот третьего человека Девонский точно видел впервые.

Жилистый и высокий казах с гетерохромией – один глаз карий, другой голубой, – чуть за пятьдесят, приятный, с острыми скулами, морщинками вокруг глаз и едва заметной ухмылкой.

Когда они вошли, предполагаемый Резник чересчур суетливо для высокого чина подскочил с кресла, стремительно подошел и начал трясти им руки и по-собачьи заглядывать в глаза. Неприятный тип, лезет слишком близко, нарушая личное пространство – от него отступаешь на шажок, а он снова подходит на тот же шажок.

И голос высокий и дребезжащий, речь стремительная, настоящий тараторка:

– Платон, Сеня, приветствую. Наши блестящие умы, надежда и опора! «Яйцеголовые», как говорит… а вы все равно не помните. Меня зовут Резник Владимир Романович, я ваш огромный фанат, а в чем-то – духовный наставник и сенсей. Это Боря Вайнштейн, врачеватель Платона. А это – наш мистический Аркат Ли, заведующий кафедрой теологии и уфологии.

Платон стрельнул глазами в сторону Мазаева с немым вопросом: «Какой-какой кафедрой?!»

Арсений едва заметно пожал плечами, показывая, что впервые слышит о ней.

Вообще, Мазаев, который всю экскурсию сыпал шутками и явно радовался обществу воскресшего Платона, в кабинете Резника как-то сдулся. А Резник словно не замечал Арсения и говорил только с Платоном:

– У нас тут большая проблема: горят сроки по разработке Маркетингового Шлюза Данных. Вы, наверное, не помните – что отдельная проблема, – но это проект для нашей правящей партии, для Союза Нерушимых.

И лично для… – Резник указал пальцем на портрет на стене. – Вы, Платон Александрович, вели данный проект. А сейчас, к глубокому нашему прискорбию, не можете, несмотря на все наши старания. Проблему нужно решать. Если у вас есть свои варианты, то мы их с искренней радостью рассмотрим. Если нет, то нам есть что предложить.

Идей у Платона Девонского не было.

Резник говорил и говорил, тараторил и тараторил. Наверное, с полчаса.