Каисса

Но мистического тут ничего не было – Казармы стояли, наполненные нелегалами и неблагополучными жильцами, замусоренные, пропитанные миллионами запахов, плачущие дождевой водой из прогнивших крыш. Из современного тут были только граффити на стенах и – изредка – съемочные группы, гоняющиеся за тяжелым духом прошлого и желающие заточить его в свои киноленты. Один из домов комплекса был разрушен, и внутри росла целая роща. Во дворах ржавели машины и сушилось белье, звучали ругательства на разных языках, прерываемые стуком колес поездов.

Но Платон чувствовал, что здесь очень хорошее место и тут живут хорошие люди. Ему было спокойно, и Девонский, хотя и не помнил почему, пришел именно сюда, к этому подъезду, отключив все мысли и предоставив ногам самим нести его. Докуривая третью сигарету подряд, он отмечал, что даже разрушенный и антиутопичный Морозовский Городок с исполинскими неоготическими сооружениями выглядит намного эстетичнее, чем стоящие по соседству прямоугольные человейники из типовой серии, обшитые разноцветными панелями, будто кто-то сморкнулся на них краской, и входящие в какой-нибудь элитный ЖК с названием вроде «Перспектива» или «Достояние».

Платон забычковал сигарету, взбежал на второй этаж, дошел до смутно знакомой квартиры и, секунду помявшись, позвонил. Дверь открылась. На пороге стоял бледный молодой человек и вопросительно смотрел на Девонского.

– Здравствуйте, я ничего не покупаю, извините… – сказал юноша.

С его правого предплечья сбежала струйка крови и капнула вниз.

– Я – это ты из будущего. – Ничего лучше Платону в голову не пришло.

– Это вряд ли, – ответил юноша и захлопнул дверь.

Глава 6

Матвей.

10 августа 2035, пятница

Сразу после встречи с главредом Матвей разыскал Леху – фотографа и своего лучшего друга. Рубаха-парень, Леха со всеми находил общий язык и пользовался популярностью в Редакции, хотя сам по себе был замкнут и меланхоличен, предпочитал уединение и ни разу не появился ни на одном корпоративе.

Вечно заспанный, с кругами под глазами и бледной кожей. В черном худи, дырявых джинсах скинни, «конверсах» со звездочкой. С сережкой в ухе, кольцом в носу и темной подводкой. Непонятно, откуда он вылез: то ли из фильмов Тима Бертона, то ли из клипа обожаемой им My Chemical Romance, то ли из того далекого две тысячи седьмого, который многие мечтают вернуть по сей день и который Леха застал двухлетним.

Леха и Матвей были из одного теста: два дурачка.