Каисса

Вы его помните. Просто верьте мне. Начинайте рассказывать, – приступил Покровский. – Излагайте, пожалуйста, максимально подробно, упоминая все детали. Любая из них нам важна.

– Я не Матвей, – ответил Матвей и ухмыльнулся.

– Даже так? А кто вы?

– Я, если по-вашему, демон.

– И как к вам обращаться тогда, товарищ демон?

– А как хотите. Вот назовите любое имя из демонологии, известное вам.

– Сатана?

– Как-то пошло.

– Вельзевул?

– Не звучит.

– Люцифер?

– Претенциозно.

Покровский был абсолютно спокоен и, по-видимому, легко принял игру Матвея.

– Хм. А ну-ка… Барон Самеди?

– Ха-ха. Нет. Это же Барон Суббота. А сегодня пятница! Да и, по поверьям вуду, он живет себе на перекрестке между мирами и умеет перемещаться. Туда-сюда. Умей я так – сидел бы тут с вами…

– У вас энциклопедические познания в мифологиях разных стран.

– Я просто многое видел. Ваши года – это миг по сравнению с тем, где обитаю я.

– Мамона?

– Мамона – это большая живота.

– У вас наконец-то хорошее настроение.

Показательно, что под гипнозом тревога вас покинула. Вы – молодец. Асмодеус?

– Асмодеус… Асмодеус… Да, это подойдет, профессор. Вы тоже молодец. А настроение отличное: я наконец-то чувствую свободу. И да – я не под гипнозом.

– Ну да, Асмодеус, вы же у нас, говорите, одержимы демонами.

– Не совсем. Я и есть демон.

Покровский зачирикал в блокнотике так усердно, что стал слышен скрип ручки.

– Профессор, давайте я дам небольшую вводную, – предложил Матвей.

 – Пациент перед вами – это оболочка для меня. По-вашему, я что-то вроде демона или паранормального существа. На деле я странник из параллельного измерения. Меня двадцать пять лет назад сюда засосало кротовой норой. Я родился человеком, вашим пациентом. И теперь вот живу. Матвей меня подавляет сознанием, оно хорошо развито у смертных. Но сейчас вы его ослабили своим гипнозом, и я могу говорить. Пациент обо мне не знает.

– Интересная вводная. Давайте обсудим. Какой вам представляется кротовая нора?

– Если честно, почти ничего о них не знаю.

Только то, что в вашем мире она проявляется сильным ненастьем и фиолетовым свечением или фиолетовыми шаровыми молниями в небе. Смотрите: мы существа, не антропоморфные. Про наше измерение не буду рассказывать, потому что вы его не сможете представить – в нем нет образов, звуков, речи, логики, морали, привычных вам.

– Но мы таки как-то с вами общаемся…

– И это стоит мне огромных усилий, профессор.