Империя Ригаса

Индеец, неутомимо кланяясь, повторял:

– О Маниту! О Хинане!

Вероника сидела рядом с Ригасом и по лицу ее было заметно, что она раздражена: той суммы денег, которой молодой Уолполл одарил этих никчемных людишек, ей было не заработать и за год. Она корила себя за то, что согласилась работать на дядю Дика, который сделал ее шпионкой при этих молодых оболтусах. «Почему такое счастье выпало каким-то индейцам? – расстраивалась она. – А что если выложить Ригасу то, что она приставлена к нему с определенным заданием, и за это признание он должен будет заплатит ей приличную сумму? С какой легкостью он отдал задрипанным индейцам пятьдесят тысяч.

 – Но Вероника тут же отогнала от себя эту мысль как довольно опасную. – Может, повезет еще и мне», – успокаивала себя, с неприязнью наблюдая за гордой индианкой, улыбавшейся Ригасу.

– А где же отец малыша? – спросил у индианки Ригас.

Индеец перестал кланяться, выпрямил украшенную перьями голову, поднял руку в направлении ревущего водопада и торжественно произнес:

– Быстрая Стрела в гостях у Маниту!

Путешественники переглянулись, не совсем понимая, о чем идет речь.

– Как это в гостях у Маниту? – удивленно переспросил Маскат.

– Он прыгал с троса в водопад и однажды не вернулся, – последовал спокойный ответ индейца.

– Это же горе для семьи? – вставил Ричард.

Суровое лицо индейца разгладилось.

– Еще в древние времена люди моего племени жили у водопада и ежегодно дарили великому Маниту самую красивую девушку – Деву Тумана. Она считалась невестой Маниту.

Ее с детства окружали неусыпной заботой, уважением и вниманием. Ей предназначалась роскошная жизнь в царстве Маниту. Под крики соплеменников, звуки барабанов Деву Тумана выводили из самого красивого вигвама стойбища и отвозили за верхние пороги, где белоснежная лодка, заполненная цветами, плодами и подарками Духу Земли, ожидала ее. По команде верховного жреца лодку отпускали, и она стремительно летела к водопаду, а счастливая Дева Тумана… попадала в объятия Маниту. За это дух Земли был добр к индейцам, живущим на его берегах: в лесах в изобилии водились звери, а в реках и озерах рыба и бобры.

Ригас, слушая старого вождя, представил, как тело молодого индейца, распластавшись, летит в бурлящую бездну. Попытался увидеть сожаление или печаль на лице собеседника, но, кроме гордой умиротворенности, ничего не смог прочесть на нем. – Маниту потому и добр к нами, – вел рассказ старый индеец, что Быстрая Стрела у него в гостях.