Золото Ригаса

Руслан решительно ухватился свободной рукой за знакомый выступ камня, прижался грудью к скале и, нащупывая ногой мокрый карниз, двинулся к спасительному берегу.

Каждый шаг давался с трудом. Вниз старался не смотреть. Знал, что там свирепые волны создавали жуткое зрелище: не дай бог сорваться.

За последние годы много раз он преодолевал этот путь, но в такую непогоду рисковать, никогда не доводилось. Всем естеством Руслан ощущал, что знакомый переход стал до крайности опасным: один неверный шаг или внезапный сильный порыв ветра – и он очутится в ревущих яростных волнах.

Передвигаясь по скользкому карнизу, Руслан ожидал встречи с двумя самыми опасными участками этой тропы: высокий, в его рост, гладкий камень и широкая расщелина, которую нужно будет перепрыгивать, несмотря на то, что сейчас они были скрыты пеленой холодного дождя. Стиснув зубы, он двигался вперед.

Ноги стали дрожать от напряжения и волнения, но отдыхать было некогда. Предстояло взобраться на огромный мокрый и от того скользкий валун.

Левой рукой нащупал вверху над собою знакомую трещину, засунул в нее пальцы левой руки. Правой рукой перекинул удочку и ведро на вершину камня. Стал подтягиваться, помогая большим пальцем правой ноги, упиравшимся в углубление скользкого гладкого камня.

– Еще немного, еще чуть-чуть! – подбадривал себя, взбираясь на вершину огромного круглого голыша.

Уже лежа на камне, вспомнил отца и мать.

Отец, высокий и сильный, держит на руках счастливую, смеющуюся мать. Он, четырехлетний, подбегает к ним и пытается по ноге отца вскарабкаться к нему.

Отец подхватывает его. Отец и мама целуют его. Он тыкается губами в их радостные лица.

Вспомнились страшный взрыв на шахте, похороны отца, приезд бабушки из Харькова. Потом мать, врач по профессии, была направлена в Чернобыль, несмотря на то, что у нее был малолетний сын полусирота.

И опять похороны, но уже матери. Так и остались они с бабушкой вдвоем.

После смерти сына и невестки бабушка стала жаловаться на сердце.

Последние пять лет жили на ее небольшую пенсию и отцовскую. За мать пенсию не дали. Как говорила бабушка: «В сумке не хватило какого-то документа, что бы подать его чиновнику».

На душе было горько. Стало жалко отца и мать, больную бабушку и себя. К горлу подступил ком. Не сдерживаясь, заплакал.

Рыдал долго и безутешно на холодном мокром камне. Дождь и ветер хлестали спину, лицо, руки и ноги.