Попаданка вне закона. Сила феникса

Уж это задание для мага огня было чем-то настолько простым, как вдох, но один из лучших учеников, кажется, забыл, как дышать. Зато он ослабил ворот рубашки и даже расстегнул ее на две пуговицы, чего оказалось достаточно для любопытных глаз.

Вот с этого момента и началась паника. Грин заголосила на всю академию, призывая на помощь, при этом заставив Харитиона отойти в конец аудитории. Прибежали целители и увели испуганного дракона в лазарет, строго настрого запретив кому-либо уходить из помещения.

– У меня вопрос, – я окинула взглядом пятерку кадетов.

 – Если вам запретили покидать аудиторию, то почему вы здесь?

– Ты вчера контактировала с принцем. Мы боялись, что тебе тоже стало плохо, – ответила за всех Лана.

– А почему мне должно быть плохо? – прикинулась дурочкой я.

– Ты не знаешь, что такое лазоревый мор?! – эмоционально произнес Блейк? – Это же смертельная болезнь! Если подцепишь – все, можно копать могилу!

Я пыталась не засмеяться, но это было тяжело. У меня уже был план, как самой остаться вне эпидемии и при этом ее контролировать, но я не была уверена, что все сработает.

– Конечно я слышала про лазоревый мор, – спокойно ответила я. – Однако мне ничего бояться.

– Кажется, ты не понимаешь всю серьезность ситуации, – вперед вышел Виг, загораживая мне обзор на всех остальных. – Болезнь съедает резерв подчистую, после чего маг не способен накапливать силу и обречен умереть от истощения через несколько лет. Это долгая и мучительная болезнь, что морально изматывает зараженного.

А вот тут моя информация касательно болезни расходилась с данными старшего. Я не помню, чтобы от лазоревого мора умирали. Моральное уничтожение – да, физическая смерть – нет.

– Эм… – я немного растерялась, но это даже помогло мне стать убедительнее. – Но фениксы не болеют этой болезнью.

– В смысле, не болеют? – Виг нахмурился. Я же выглянула из-за него и сказала уже всем присутствующим:

– У фениксов нет обычной магии, только внутренний огонь.

У меня нет резерва, соответственно, нечего блокировать и пожирать. Я не интересна мору, – я говорила это медленно, вкрадчиво и при этом уверенно, будто другой истины не существует.

– Фнниксы не болеют? – переспросил Блейк.

Я посмотрела на него, и сама поверила в свои следующие слова.

– Фениксы не болеют лазоревым мором. У меня иммунитет. Это есть в истории болезней, – и так твердо я это произнесла, что на несколько секунд все замолчали.