Волчий мох

Под многочисленными взглядами Ружевич, словно завороженный, поплёлся следом за цыганом. Когда он проходил мимо мужиков-зевак, до него донеслись едва различимые слова: «Ну всё, остался панок без коника…»

Но пан без коня не остался. Мало того, так перед ним предстала удивительная картина: мужик, похожий на цыгана, ласково разговаривал с лошадью как с человеком, и самое удивительное, казалось, что та всё понимала и покорно слушалась.

Новоявленный лекарь тоже внимательно осмотрел ногу лошади, потрогал ладонью то одно, то другое копыто, видимо, что-то сравнивая; затем он прощупал пальцами всю ногу, особенно на суставах, после чего несколько раз осторожно опробовал её на сгиб.

Движения цыгана были уверенны и несуетливы. Наконец он поднялся с колена и ласково похлопал коня по холке.

– Ну… что скажешь? – спросил пан Ружевич, готовый опять услышать неутешительный ответ.

Цыган повернулся к пану.

– С лошадью ничего страшного… небольшое растяжение в суставе.

– А чего ж этот, – Ружевич кивнул головой в сторону коновала-коваля, ничего не определил?

– Видать, не дорос ещё до такого.

При таком растяжении опухоль появляется не сразу, и не каждый может такое определить. Но лошадке сейчас нужен покой, тугая повязка. Хорошо бы студёной водицей сустав охлаждать… Поезжай-ка, панок, на постоялый двор – он тут рядом, сразу за церковью, – и хотя бы денёк повремени с дорогой. Всё будет добре.

– Ну, благодарствую, человече. А то я уж забеспокоился сильно за лошадку.

Это теперь мой самый надёжный конь остался, – обрадовано заговорил Ружевич и полез в карман за деньгами.

Цыган даже не улыбнулся. Он грустно посмотрел в глаза собеседнику и тихо сказал:

– Тебе, вельможный пан, не о лошадке сейчас беспокоиться надобно…

– Э-э… Что ты хочешь… этим сказать? – насторожился Ружевич.

– О себе сейчас в самый бы раз побеспокоиться…

– Ты это о чём? – ещё больше напрягся пан, а сердце уже захолонуло, почувствовав что-то поганое.

– Да так… Кажется мне, что душа твоя, панок, в каком-то чёрном плену.

Дела-то небось всё неурядицами оборачиваются? И в семье, видать, не всё ладно?..

Пан Ружевич совсем растерялся: настолько неожиданно было услышать такую правду. Он внутренне сжался и осторожно спросил:

– Ты, судя по всему… что-то знаешь? Я имею в виду… ведовство.

Ничего не ответив, цыган пристально смотрел на собеседника. Его чёрный колючий взгляд, казалось, насквозь прожигал человека.