Баронесса и мертвец

«Нива», тщетно попытавшись преодолеть очередной снежный нанос, натруженно заурчала мотором, выпустив пар из радиатора, и замерла как вкопанная.

«Все, сдохла лошадка – вскипел двигатель, – с тревогой подумал мужчина, досадуя на старенькую «Ниву». – Если дело так пойдет и далее, то придется топить снег. Запаса-то воды не взял с собой!»

Он заглушил мотор, достал из коробки с провиантом бутылку водки и, отхлебнув пару глотков прямо из горла, задумался. Перед ним стояли два варианта выбора: либо, невзирая на трудности, продолжить путь, либо вернуться домой.

Кудряшов хорошо знал дорогу до заимки, впереди было много открытых участков и, надо полагать, там везде хозяйничала метель, поэтому, немного подумав и вновь пригубив спиртное, решил развернуть машину в обратную сторону.

А тем временем метель усиливалась. Мужчина решил выйти наружу, чтобы убрать утеплитель с радиатора для устранения закипания мотора, но дверца машины не открывалась – за то время, пока он сидел в раздумьях, ее занесло снегом.

Сходив на улицу через пассажирскую дверь, Кудряшов, чертыхаясь, вернулся за руль.

«И лопату не прихватил! – с досадой ругал он себя. – Собрался, называется, в дальнюю дорогу – забыл все на свете! Так и замерзнуть не мудрено!»

Попытка развернуть машину не увенчалась успехом – она еще более зарылась в снег. Проклиная все на свете, мужчина с трудом вылез из машины и попробовал ногами откинуть снежные наносы из-под колес. Осознав напрасность таких попыток вызволить «Ниву» из плена, Кудряшов в отчаянии окинул взглядом открытое поле в надежде найти хоть какую-нибудь подходящую палку, чтобы разгрести сугроб, который на глазах угрожающе разрастался с подветренной стороны машины.

Прикрываясь рукой от ветра, несущем в себе острые, как иголка, ледяные кристаллики, больно впивающиеся в лицо, он углядел вдалеке на чистом поле торчащий из-под земли предмет, похожий на довольно толстую палку. Уже без особой надежды на то, что вряд ли он сможет этой жердиной откопать машину, Кудряшов, сокрушенно вздохнув, двинулся в сторону от дороги, сразу же провалившись по колено в снег.

Идти надо было метров тридцать. Хлипкая болоньевая куртка не спасала от пронизывающего ветра, утепленные ботинки, если мало-мальски и оправдывали свое название в условиях города, в лесу были бессильны перед всепроникающей стужей, медленно и верно вытесняющей жизненное тепло из конечностей.