Черные маски

 – А я хотел постоянную засаду практиковать на тракте, проверять все подозрительные машины.

– Какая засада?! Где столько сыщиков возьмем? Нет, только пост ГАИ! – Афанасий Петрович сел в кресло, жестом пригласив присесть и Тимура. – Расскажи, что собираешься делать.

– Первым делом подниму Киреева, он уже вернулся из командировки. Выдернем сюда Майкла и начнем с ним работать. Одновременно будем работать и с его сожительницей Соней. А как на них вышли? Моего агента «засвечивать» нельзя, поэтому я буду говорить, что жена Аркадия написала заяву о пропаже мужа и указала на Майкла как на вероятного подозреваемого.

А уж Майкл или Соня пусть «сдадут» моего осведомителя, тогда с него и взятки гладки, сразу отпадут все подозрения, что он настучал нам. Мало того, они ему еще и должны будут, что сдали его милиции. А в ходе следствия я сделаю из своего агента свидетеля, у меня уже план в голове имеется. А как Майкл признается, вызову следователя прокуратуры, и поднимем труп.

– А если не признается? – высказал свое опасение Гамов.

– Никуда не денется, – улыбнулся Тимур. – В крайнем случае мой осведомитель укажет место сокрытия трупа, а Соня сдаст агента, что он был во время пьянки у них дома.

– Добро, работайте, – кивнул полковник и добавил: – Про Старого не забудь, поставь его на место.

– Петрович, руки все не доходят, вот расквитаюсь с Майклом и за него возьмусь!

Вернувшись к себе в кабинет, Тимур позвонил Кирееву. Оторванный ото сна, тот буркнул под нос, что скоро явится, и бросил трубку.

Ожидая его, он набросал на бумаге план вывода агента из разработки: «Основной задачей мероприятия является безболезненный вывод источника из оперативной разработки. Фигуранты не должны заподозрить агента в двурушничестве, наоборот, должны перед ним испытывать вину за то, что дали против него показания». Когда Тимур поставил последнюю точку, в кабинет вошел Киреев.

Не дав ему опомниться, он развернул напарника за плечи к двери и легонько толкнул в спину:

– Поехали! По пути все расскажу.

Зарешеченные окна магазинчика Майкла не светились, уличная лампочка над дверью тоже не горела.

– Осторожничает, барыга, сегодня решил не торговать, – выругался Василий и, повернувшись, несколько раз пяткой лягнул дверь.

За дверью царила тишина, но опера не отступали и настойчиво пинали дверь ногами, пока над ней не зажглась лампочка.

– Прекратите долбиться! – послышался женский голос.