Эхо ненависти

Поликарпов сердито объяснил:

– Этот Левчук, или как его там, написал жалобу самому Андропову о том, что его незаконно привлекли к уголовной ответственности.

– Ну и что? – усмехнулся оперативник. – Он писал жалобу Сталину, Хрущеву, Брежневу, а сейчас Андропову. Это его способ уйти от ответственности.

– Какой Брежнев, какой Хрущев, едрена мать! – взревел начальник. – Этот твой Левчук и вовсе не Левчук, а другой человек!

– К-ка-а-ак?! – оторопело протянул сыщик.

 – Откуда это стало известно?!

– От верблюда! Говорил же, чтобы вы держали все ажиотажные дела под контролем! Иди, готовься, в час встречаемся в прокуратуре республики!

Соколов озадаченно вернулся в кабинет и набрал номер телефона Черных. Та, подняв трубку, воскликнула:

– Я только что хотела тебе звонить! Тут такие дела разворачиваются – уму непостижимо!

– Что случилось, Марина, объясни поподробнее.

– Некогда, Сергей, совершенно некогда! Я сейчас составляю подробный отчет, в час встретимся в прокуратуре республики, там послушаешь мой доклад.

– И все же?

– Одним словом, это не Левчук. Я только сегодня получила ответ из Минска.

– И кто же он?

– Пока неизвестно… Сергей, все, мне некогда разговаривать, встретимся в прокуратуре республики.

Прокурор республики Николай Семенович Лебедев, немолодой уже мужчина, был весьма строгим и требовательным руководителем, подчиненные робели перед ним и старались всеми способами лишний раз не попадаться ему на глаза.

А уж если он организовал тревожный сбор в праздничный день, то это не сулило ничего хорошего приглашенным участникам совещания, и все готовились к большой взбучке.

Когда Соколов прибыл с Поликарповым в республиканскую прокуратуру, Черных уже находилась там, она с начальником тюрьмы Семаковым прямо в коридоре взволнованно изучала какие-то документы, очевидно, дело арестованного.

Сыщик не успел обмолвиться с ней словом, как из кабинета вышла секретарь и объявила:

– Приглашенных прошу пройти в кабинет.

В кабинете находились несколько работников республиканской прокуратуры, секретарь и сотрудник Комитета государственной безопасности Чикин, которого Соколов знал в лицо, поскольку тот курировал правоохранительные органы.