Крымская лихорадка

– Как назовем операцию? – спросил Лисовский.

– “Вулкан”, – предложил Дзюба.

– Как сформулируем цель?

– Очень просто. Носков не должен стать президентом. Это – как минимум.

– А максимум?

* Адмирал Э.Балтин в 1993–1994 г.г. – командующий Черноморским флотом – авт.

– Россия должна успокоиться и не тешить себя в отношении Крыма никакими иллюзиями, – отчеканил Дзюба.

– Это политическая формулировка, а мы должны оперировать профессиональными категориями. Нужно определиться с методами воздействия на ситуацию, – заметил Лисовский.

– Я бы не хотел вдаваться в детали. Мы приняли решение в общих чертах, и этого, пожалуй, достаточно, – дерзко ответил Дзюба, явно намекая, что опасается утечки информации.

Но Лисовский был невозмутим.

– Вношу некоторые дополнения. Опасность исходит не только от активистов Партии независимости. В Крыму к власти рвутся бандиты. Выборы в парламент еще не объявлены, а подкуп вероятных депутатов уже идет. Стоять в стороне и наблюдать мы, конечно, не будем. Но операцию “Вулкан” нужно провести очень тонко.

Мало ли что взбредет в голову авантюристам из окружения Ельцина.

– Запад не оставит нас один на один с Россией, – перебил начальника Дзюба.

Оставив эту реплику без внимания, Лисовский придвинул к себе бумагу с распечаткой выдержек из западной прессы и прочитал:

– “Конфликт между Россией и Украиной мог бы заставить нас воспринимать события в Боснии, как пикник, организованный учениками воскресной школы”.

Лисовский закончил, отвлекаясь от текста:

– Это заявил в интервью “Нью-Йорк таймс” Ричард Никсон.

И с ним трудно не согласиться. А теперь довожу до вашего сведения установку нашего президента Леонида Макаровича Кравчука. Славянскому миру достаточно югославского позора. Мы не должны оставить московским авантюристам никаких надежд и в то же время ничем не омрачить отношения между нашими народами. Вот так, панове.

Глава 7

Голодовка проходила в “Кундузе” – штаб-квартире общества воинов-афганцев, расположенного в странном здании.

Чтобы войти, нужно было подниматься, как на голубятню, по наружной лестнице. А внутри все напоминало канцелярию: письменные столы, шкафы, стулья.

Носков, Цуканов и Гусев лежали на спальниках в самом большом кабинете. Было утро, в спертом воздухе трудно дышалось, но никому не хотелось встать и открыть форточку.

Гусев, с бородой, как у Карла Маркса, и толстой нижней губой, взял термометр и смерил себе температуру. Оказалось, тридцать пять и девять.