Щенки-медвежатники

Они завалили своими плащами и куртками почти все стулья. «Куда же будут складывать свои фуфайки слободские?» – подумал Андрей.

Подошли Костик с Ленкой. Костик оглядел Андрея.

– Ну и видуха у тебя! Опять надрался? Бледный, как покойник.

– Благородная бледность ему идет, – сказал Генка.

Андрей обратил внимание Костика, что центровые заняли своей одеждой все стулья.

– Слободским это не понравится.

– Не хрена им здесь делать, – отозвался Костик.

– На нас же потом зло сорвут, – сказал Андрей.

– Это точно, – поддакнул выросший как из-под земли Жорик.

Андрей повернулся к нему:

– А ты где пропадал?

– Принес еще горючее. – Жорик протянул бутылец с мутной жидкостью. – Первач. Хлебнешь?

– Давай.

Андрей сделал глоток, хотел еще приложиться, но Костик вырвал у него бутылку и вылил содержимое в кадку с огромным фикусом.

В зал вошли Зойка и та девчонка, на которую Андрей запал сегодня в подъезде своего дома. Черт! На этот раз нельзя было упускать момент.

– Что за чувиха? Кто знает?

– Катька Вебер, – сказал Жорик.

Зойка и Катя встали неподалеку, такие разные: доска – два соска и рюмочка. Андрей впился глазами в немочку. Теперь он понял, что его удивило в ней. Катя не пользовалась косметикой, но у нее все имело четкий рисунок: серые глаза, тонкие темные брови, яркие губы. А грива темно-русых волос была такой, что невольно хотелось потрогать.

В отличие от других девчонок, Катя не стреляла глазками по сторонам. Только однажды ее взгляд, как показалось Андрею, скользнул по его лицу, и он понял, что она его узнала.

– Я падаю. Держите меня! – дурашливо закатил глаза Андрей.

– Н-да, – признал Генка, отвесив губу. – Птичка что надо.

Мишка скривился.

– Чего в ней хорошего?

– Протри глаза, – процедил Генка.

Андрей прошептал ему на ухо:

– Я приглашу эту немочку, а ты Зойку, угу?

Генка фыркнул.

– На фиг мне эта плоскодонка.

Андрей вспомнил где-то слышанное:

– Чем меньше у женщины грудь, тем больше ума.

– Ну и бери эту умницу, – посоветовал Генка. – Смотри, как выпялилась. Сама нарывается. Я бы на твоем месте давно ее поимел.

– Нам не нужны те, кому нужны мы. Нам нужны те, кому мы не нужны, – изрек Мишка.

На сцену поднялся оркестр. Димка Кульбакин сел за пианино. По его знаку музыканты заиграли вальс.