Щенки-медвежатники

Может, что-то вспомните. Курите. – Капитан открыл пачку хороших болгарских сигарет.

Ребята взяли по сигарете. Но разговор не клеился. Милиция действительно могла сделать их жизнь более безопасной. Но для этого нужно было стать стукачами. Кто ж на это пойдет?

Однако Досанов не терял надежды. Он вынул блокнот, написал на трех листках номер своего телефона, дал каждому и попросил звонить, если вдруг станет известно что-то важное.

В дверях он обернулся.

– Одного не понимаю. Зачем вы прикрыли Звана?

– Неужели вы думаете, что он своими руками проткнул Костика? – сказал Андрей.

Ничего не ответив, Досанов скрылся за дверью. Андрей ритуально сжег над пепельницей листок с номером телефона. Ребята сделали то же самое.

Андрей снял с лица повязку, надвинул на глаза кепку, взглянул в зеркало.

Генка подошел к нему.

– Все-таки решил идти к Костику?

– Надо.

– Держи, – послышался голос Петра Палыча.

Он возник в дверях, как привидение, протягивая солнцезащитные очки. Они были как нельзя кстати.

Генка проводил Андрея до больницы. По пути они еще раз обсудили предложение Крюка о встрече.

– Скажи, что я готов. В любое время, в любом месте, – сказал Андрей.

– Здравствуй, – сказал Андрей.

– Здравствуй, – ответила Катя.

Они стояли у входа в реанимационное отделение. Сновали медсестры. Кого-то везли на каталке. Обычная больничная суета. Катя в белом халатике казалась старше. А может быть, как раз выглядела на свои годы.

В больничном дворике под большой ивой стояла скамейка.

– Ешь. Кто ест шоколад, тот веселее смотрит на жизнь.

– Да? – тупо спросил Андрей, разглядывая Катю.

Под халатиком у нее, кроме нижнего белья, ничего не было. Создавалось ощущение, что она голая.

– Не лезь своими глазами, куда не просят, дикарь, – посоветовала Катя.

– А как ты видишь? – удивился Андрей.

– Кожей чувствую.

– Как Костик? – спросил Андрей.

– Ранение специфическое. Кровь текла внутрь.

– Можно поговорить с ним?

Катя покачала головой.

– Это исключено.

– Даже вечером или ночью?

– Даже.

Андрей нервно спросил:

– Не можешь или не хочешь?

– Не хочу, чтобы ты узнавал, кто его проткнул. Не хочу, чтобы сводил счеты. Ты и так зашел слишком далеко.

– И поэтому ты пропала?

– Мы почти не знаем друг друга. Пусть так и останется, – твердо сказала Катя.