Банда потерпевших

– Приспичило ему! – со слезами на глазах возмущается мама. – Сделай себе хуже, но войди в его положение. Прощелыга!

Я сочувствую маме, но не понимаю ее принципа. Наоборот надо бежать из центра на окраину или даже в ближнее Подмосковье, где меньше людей и больше свежего воздуха.

– Наташка не должна понять, что это я интересуюсь, – говорит мне на прощанье мама. Клава

Надежда Егоровна готовится к процессу. Надевает судейскую мантию. Как обычно, я помогаю ей. А у самой руки дрожат.

– Ты чего сегодня такая? – спрашивает Надежда Егоровна.

 – Что-то с мамой?

Едва сдерживаюсь, чтобы не разреветься.

– Не выспалась, – говорю, – голова болит.

Ночью мы, мама, Элька и я, не сомкнули глаз. Кишка и его шестёры часов до трех резались в карты. Потом им самим захотелось в люлян, и они злились, что мы не спим и им не даем. Мы во всем у них виноваты! Эта особенность отморозков приводит меня в бешенство. Имей я оружие, постреляла бы их, не задумываясь.

Утром, выпуская меня на работу, чревоугодник Кишка еще раз проинструктировал, доедая борщ, котлеты и пирожки с капустой:

– Значит, так.

Кладешь шестой том на верху стопки. Перед тем, как идти в зал, открываешь в кабинете окно. В коридоре тебя будет поджидать наш парень. На голове у него будет бейсболка и черные очки. Он пойдет тебе навстречу. Ты как бы нечаянно роняешь шестой том. Он как бы помогает тебе, поднимает том и исчезает. Если что-то сделаешь не так, больше не увидишь ни мать, ни подругу. И они тебя больше не увидят.

Кишка отобрал у нас мобильники.

Надежда Егоровна достает из ящика стола цитрамон. Глотаю таблетку. Смотрю на часы. До начала процесса две минуты. Есть время всё сказать. Но у меня нет уверенности, что после того, как я раскрою план Мартына, всё прекратится. Скорее, наоборот. Настоящие мучения только начнутся. И не только для меня. Я боюсь за маму. Она может не выдержать. На нервной почве с диабетиками случается сердечный криз.

– Ну что, пошли? – говорит Надежда Егоровна.

– Одну секунду.

Подхожу к окну, раскрываю рамы.

В кабинет врывается свежий ветер. Делаю глубокий вдох. Надежда Егоровна терпеливо ждет. На меня смотрит не только она, но и Кишка. Он сидит в машине на противоположной стороне улицы. Кишка подносит к уху мобильник. Я закрываю окно. Беру со стола стопу дел. На самом верху том номер шесть. Иду к выходу из кабинета. Надежда Егоровна идёт следом в пяти шагах.

Где тот человек, для которого я должна выронить из рук шестой том? Никого. Коридор пуст.