Банда потерпевших

Иначе бы влюбилась. Обменялись телефонами. Но я уверена – не позвонит. Как только узнал, что я не москвичка, сразу привял.

Он уехал на своей тачке размером с сарай, а я пошла дальше. Думаю, кого бы еще зацепить? Снова били клинья всякие моральные уроды. Пришлось разориться на английскую книжку. Но это отпугивало теперь не только уродов. Один чувак вроде хотел познакомиться в метро. Но так и не решился подойти. Наверно, не понравилось, что у меня пуп виден. А может, просто не шустрый.

Короче, когда Эльки рядом нет, у меня проблемы.

Надо покопаться в себе, понять, в чем дело. Мама говорит, что я не живу, а играю в жизнь. Тут она, наверное, права. Зато я не такая самовлюбленная, как Элька. Хотя это качество ей, будущей актрисе, точно пригодится.

У Эльки полный кобзон. Все разузнала, на следующий год приедет поступать. Я тоже, наверное, прикачу. Сколько можно протухать в нашем Свидлове. Где-то в Москве живет мой драгоценный папочка. Пора ему познакомиться с доченькой. Бог даст, поступлю на юрфак, а жить буду у него.

Мама говорит, он пожизненный холостяк. Значит, не буду мешать его семейному счастью. Если только мама откроет секрет, где его найти. Я-то даже фамилии не знаю

Черт меня дернул зайти в салон «TATOO». Заглянула ради любопытства. Меня усадили в кресло, подали кофе, показали глянцевые журналы с образцами татуировок.

– Дорого, наверно?

– Дешевле, чем у нас, не бывает. Всего три доллара за квадратный сантиметр тела. Можно нарисовать орхидею, можно бабочку.

Где рисуем? На ягодице? На бедре?

Положили на топчан, покрытый белой простыней. Мастер показал сингапурскую машинку с длинными иглами.

– Она на вид только страшная. Больно не будет. Ну, совсем чуть-чуть.

Страшнее боли оказалось противное жужжание моторчика

Мама заметила у меня татку и устроила жуткий скандал. Припомнила всё: и то, что курю, и то, что люблю пиво, и то, что иногда выражаюсь.

– Ты бы уж тогда лилию себе выколола. Если девушка курит, с ней можно всё! – обобщила она.

Меня это задело.

– Откуда такие выводы?

– Из жизни, доченька. Девушка не может быть распущенной в чем-то одном и чистой в остальном. Хотя я сейчас даже не о тебе забочусь. Что ты скажешь своей внучке, когда она увидит у тебя эту, как ты говоришь, татку?

С этим трудно было поспорить, но я не сдавалась:

– А может, к тому времени мода еще круче будет?

Мама часто заморгала.

– Вот-вот, – пробормотала она.