Argentina Mía. Три недели на другом конце мира

Новости о коронавирусе нас настигнут уже в Кордобе, и тогда мы, как и почти весь мир, будем думать, что это очередная “атипичная пневмония или птичий грипп – шуму много, а страха мало, ведь нас это не трогает, и вообще, от чего же нас этим отвлекают господа политики?” Впрочем, справедливости ради, я и сейчас не знаю, что делала армия на улицах Рима, и было ли это связано с пандемией, ведь в начале января было всего три случая заражения, и все три были успешно вылечены, а эпидемия началась уже когда мы были в России.

Мы доходим до самой границы Ватикана и я благодарю Бога, что он привёл меня сюда. Площадь Святого Петра производит поразительное впечатление – и не только размером очереди из людей, пытающихся посетить Ватикан, но и чем-то в самом месте, с которого тысячи людей смотрят за тем, как идут выборы нового Папы. Я делюсь с моими спутницами какими-то фактами из традиций и обрядов церкви, нахожу крышу Сикстинской капеллы (или того здания, которое я ею считаю), и мы идём дальше, искать себе обед.

Ресторан оказывается больше помпезным, чем вкусным, впрочем, вино было неплохим, а цены относительно умеренными, что нас вполне устраивает. Мы гуляем дальше, думая, не добраться ли до Колизея – Маша очень хочет туда – и каким-то чудом оказываемся возле Пантеона. Маша уговаривает нас зайти, и я бесконечно благодарен, что это произошло.

Сводчатый потолок с глазом окна в самом центре – шедевр инженерной мысли, технически сложный даже в наше, казалось бы, просвещённое время великих строительных проектов.

Толпы туристов – их побоку, никуда не деться, потому и не обращаю на них внимание. Главное в другом: в непередаваемом чувстве присутствия, которое сложно описать словами, в покое и тишине между гомоном, в серьёзном “снимите головной убор, это же место поклонения!” от охраны на входе – в том, что делает Пантеон особенным и родственным площади Петра. Я покупаю пару медальонов с портретом папы Франциска, и понимаю, что сегодня, именно здесь и сейчас, для меня произошло что-то важное, то, что я буду переваривать еще долго.

Мы идём дальше, к фонтану, имени которого я не запоминаю, и, дойдя до него, садимся немного передохнуть. Саша устала и тихонько плачет от усталости, и я забираю её рюкзак, ведь впереди ещё пара километров вверх по склону до ближайшей станции метро (на поверку оказывающейся закрытой, поэтому мы идём ещё километр до другой), час пик вечернего Рима и, наконец, экспресс до аэропорта.