Серебряная пуля

Похоже, кого-то завалили… – подумал я меланхолически – эка невидаль! – и поспешил на кухню, чтобы потушить пожар внутри кружкой капустного рассола. Это мамка расстаралась, сделала мне большую кастрюлю капусты быстрой засолки. В армии, где вся еда была в основном пресной, я так соскучился по разносолам, что у меня текли слюнки от одного их вида.

Стреляли в нашем городе часто. К огнестрельному оружию добавилось еще и травматическое, разрешенное «мудрыми» законодателями, и толпа молодых придурков как минимум раз в месяц устраивала настоящие баталии: то район на район шли, то затевали разборки с гастарбайтерами, в основном узбеками и таджиками.

Однажды я и сам едва не попал под раздачу, да выручила армейская сноровка – мигом сиганул через забор и был таков. Мне, ко всем моим радостям, только и не хватало покалечить в драке какого-нибудь юнца – греха потом не оберешься. Береженого Бог бережет.

Едва я «полечился», как в дверь требовательно позвонили. Я даже не стал смотреть в глазок, так как был уверен, что это менты.

Есть у них какой-то неуловимый почерк, связанный с вторжением в жилище, – смесь превосходства, нахальства и державности. Короче говоря, что ни мент, то пуп земли. Даже электрический звонок это понимает и звонит с подобострастной громкостью и настырностью.

Я открыл дверь и увидел сначала местного участкового, лейтенанта Васечкина (он был в форме), а затем угрюмого мента в штатском, который стоял за его спиной. Неужто прикрылся Васечкиным, как щитом? – мелькнула у меня мыслишка.

А что, вполне возможно. Выстрел через дверь очень паршивая штука. Даже спецы во время зачисток иногда ловятся на такие заманухи. Васечкин знал, что я не опасен и не стану баловаться огнестрельным оружием, но менту в штатском это не было известно, и он поостерегся.

– Гражданин Богданов? – спросил мент.

– Он это, он, – поторопился подтвердить участковый.

– Меня больше устраивает обращение «товарищ», – ответил я сухо. – Или, на худой конец, ситуайен, сиречь гражданин по-французски.

Я чувствовал себя нелепо: небритый, немытый, в мятых семейных трусах и стоптанных тапочках. «Надо было подержать ментов за дверью и привести себя в порядок», – подумал я с сожалением и коротко вздохнул – уже ничего не исправишь. Пусть принимают меня таким, как есть.

– Нам нужно поговорить, – сказал мент, проигнорировав мой нахальный выпад. – Можно зайти в квартиру?

– Какие проблемы… Проходите в гостиную. А я, с вашего позволения, оденусь.