Серебряная пуля

Там Маруська разжала стиснутые зубы Анастасии Спиридоновны и влила ей в рот столовую ложку какой-то микстуры. Интересно, откуда она знает, что это такое? – мелькнула у меня мысль, но тут же исчезла, потому как старушка вдруг перестала корчиться и открыла глаза.

Они все еще были бессмысленные и черные, как бездонная пропасть. Но дыхание постепенно восстанавливалось (до этого знахарка почти не дышала), и наконец она сказала слабым голосом, обращаясь к Маруське:

– Крест… Дай мне в руки кипарисовый крест…

Маруська метнулась к образам (тут их было еще больше, чем в «приемном покое»), нашла там примитивно сработанный и изрядно потемневший от времени крест – он был размером с мою ладонь – и всучила его Анастасии Спиридоновне.

Старушка взяла крест в руки, сложив их на груди, и закрыла глаза в полном умиротворении. Мне даже показалось, что она отходит в мир иной, но Маруська предостерегающе положила указательный палец на свои пухлые губы – молчи! все нормально! – и кивком указала на входную дверь.

Мы вышли в прихожую и сели на широкую скамью. Наверное, в этом небольшом помещении клиенты знахарки дожидались своей очереди. Удивительно, но сегодня, кроме нас, никого не было. Неужто у старушки бывают не приемные дни? Чудеса…

– Она там хоть жива? – спросил я с дрожью в голосе, кивнув на прикрытые двери горницы. – Может, вызвать скорую?

– Не болтай глупости! Скорая поможет ей как мертвому припарки. Вот кипарисовый крест – это другое дело. Она скоро встанет.

Маруська говорила уверенно, однако я слишком хорошо ее знал, чтобы не расслышать в грудном приятном голосе своей подружки неуверенные нотки.

Вот будет номер, ежели старушка отбросит коньки…

Я на миг представил, что мне опять придется объясняться с майором из убойного отдела, и меня передернуло. Упаси бог! Иначе меня точно запишут в серийные убийцы и посадят очень надолго. И докажи потом, что ты не верблюд. Два подряд смертельных случая – и я в качестве то ли свидетеля, то ли обвиняемого. Странные, если не сказать больше, совпадения.

– Что это за крест? – спросил я Маруську, не выдержав затянувшейся паузы.

– Святой, – коротко ответила она, занятая своими мыслями.

– Ну это ясно, – сказал я с некоторым сомнением – мне ничего не было ясно. – Но, по-моему, он сильно древний…

– Анастасия Спиридоновна получила его в наследство от своей прабабки.

– И ее прабабка была знахаркой?

– Так это и ежу понятно. Такие вещи передаются по наследству.