Убить волка

Та вначале офигевает, а потом спрашивает, с чего мол, ты это взял. А Вовочка, слышь, а Вовочка отвечает…

– Потому что Чапай белых убивал. Ты этот анекдот третий раз рассказываешь.

– Да? Жаль, смешной же, правда? Хочешь про Штирлица расскажу?

– Слушай, отвали, пожа-а-а-луйста, достал ты меня уже. Бубнишь и бубнишь битый час, наверное.

– Может мне поговорить хочется? Ты бывало, на несколько дней в лес уйдешь, а я виси себе на стенке, да? Так и одичать недолго. Скоро совсем говорить разучусь.

– Скорей бы.

– Нет, ну вы послушайте! Ты совсем меня не ценишь! Я, между прочим, когда-то занимал почетное место: во дворце, в опочивальне у принцессы. Та бывало, проснется рано утром, потянется на кровати, потом подойдет ко мне и так ласково: «Свет мой зеркальце скажи…»

– Да, да, да. Слышали мы эти сказки. А у «братка» лысого кто над толчком висел? Сам когда-то проговорился.

– Нет, ну дернул меня черт за язык. Там ошибочка вышла. Промашка, так сказать, с кем не бывает. Сейчас всю жизнь вспоминать будешь? Зато какая фигура у принцессы была… Обалдеть можно.

Жаль лицом не вышла.

Мужчина, который все это время усердно точил нож, покатился от хохота. С ближайших деревьев в страхе улетели птицы. Мужик хохотал, а зеркало продолжало:

– И, слышь, главное каждое утро: зеркальце скажи, да зеркальце скажи… Ладно я – во мне дипломатия и вежливость намертво сплелись, а будь на моем месте другое зеркало? Разбила бы нахрен после первого же ответа! Я серьезно, че ты ржешь? Вот с анекдотов не смеется, а тут ржет как, как… не знаю даже с кем сравнить.

Нее-е, дурак был Дарвин. Не от обезьяны произошел человек, а от лошади. И движущей силой эволюции был не труд, а смех. Это я только сейчас, глядя на тебя понял. Заканчивай ржач, кому говорю!

Вытирая выступившие от смеха слезы, мужчина поглядывал на результат своей работы. Лезвие ножа хищно блестело в руке. Резким движением человек загнал оружие в ножны, висевшие на поясе.

– Значит так, балагур и дипломат, слушай сюда.

Я в деревню, мне к шептунье сходить надо.

– Знаем мы твое надо – самогон называется. Сам же знаешь, что не даст похмелиться, зачем тогда прешься?

– Цыц стекляшка, сам не пьешь и другим не даешь. Короче, я пошел, а ты, а ты… дом охраняй, вот что. Если что, кричи не людским голосом: ша, застыли падлы, кыш к параше, пасть порву, кислая баланда!

– Ба! Да ты у нас поэт оказывается! Вот она Русь, страна неоцененных талантов.