Дорога смертной тени

Мыс выдавался далеко в море, к нему вела широкая ровная дорога, выложенная плиткой. Такой же плиткой была выложена и площадка возле маяка. Здание конической формы, выстроенное из серо-белого камня, оказалось крепким, время его почти не тронуло.

– Внизу, возле воды, памятник! – крикнула Лина, подойдя к краю площадки. Митя, который мог нормально воспринимать высоту только из окон «Мителины», страшился подойти к обрыву. По всему телу ощущалась вибрация, начинала кружиться голова.

– Что за памятник? – кое-как выговорил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– Не знаю. Форма необычная, похоже на крыло самолета.

Лина стояла и глядела вниз, ее волосы трепал ветер.

– Осторожнее, не свались, – сказал Митя.

Он решил обойти маяк кругом, двинулся вперед и вскоре наткнулся на деревянную дверь. Она была открыта, Митя зашел внутрь. Крошечное помещение оказалось часовней. В полумраке светились лики Спасителя и святых, печально склонялась над младенцем Богородица.

Теплились лампады, пахло чем-то душновато-сладким, как обычно пахнет в церквях. Что это – ладан? Или лампадное масло? Митя был не силен в церковной атрибутике.

На столике перед образами лежали крестики, ладанки, потрепанные книжки с молитвами, библии, маленькие иконки из тех, что женщины носят в сумочках или дают в качестве оберегов своим детям. Все это, догадался Митя, оставляют здесь посетители – возможно, на счастье. Ему тоже захотелось оставить что-то, и пусть бы эта вещица хранила его тепло, и пусть бы люди приходили и смотрели на нее.

Но еще это было похоже на откуп. Жертвоприношение.

Возьми, Локко. Возьми и оставь меня в покое.

Глупость, полная чушь. Да и нет у него при себе ничего, что можно положить на диковинный алтарь. Не носовой платок же класть. И не деньги.

– Как хорошо, – шепнула подошедшая Лина, – как покойно.

«Что за слово! – сердито подумал Митя. – «Покойно» – кто сегодня так говорит?»

Но устаревшее словечко было к месту.

Здесь было именно так – покойно.

– Пошли отсюда, – отрывисто сказал он.

– Погоди, – воспротивилась Лина и сняла с руки тонкий кожаный браслет. Купила на днях в маленькой сувенирной лавчонке и еще не успела потерять.

– Что ты делаешь? – спросил Митя, хотя и без того было ясно.

– Нужно оставить здесь что-то. Разве не чувствуешь?

Он сам не понимал, что чувствует. Лина опять прочла его мысли, и снова ему это не понравилось.