Живая, мертвая, влюбленная

Запах еды сильно отвлекал, особенно аромат жареного мяса, но я стойко его игнорировала и продолжала свое изучение.

На поверку жидкости оказались готовыми зельями, твердости – грибами, корой и прочим, а сыпучести были не чем иным, как высушенными и перетертыми травами. Получается, наша Диона профессиональный зельевар.

– Чего застыла у стены, как девица за выбором шляпки? – насмешливо поддела меня зинок, выходя из кухни с подносом, над которым вился пар.

– Возьми на стуле скатерть и накрой стол. Негоже двум дамам трапезничать, как чернорабочие, – и она остановилась в ожидании моих действий.

Поднос поставить было некуда, только на столовый стол, который как раз и нужно было застелить, поэтому женщина на весу держала всю эту тяжесть. А ведь там стоят помимо блюд еще и заварник с чайничком. Сколько ж силы в этом плотном, но все же женском теле?

Раздумья решила оставить на потом и скоро подошла к стулу. Я взяла мягкую сложенную ткань и одним движением раскрыла ее над обеденным столом.

Скатерть пошла фалдами и норовила выскользнуть из моих тонких рук, но не тут-то было. Я крепко держала ткань, и спустя секунду она равномерно накрыла деревянную поверхность. Диона тут же водрузила поднос на стол и стала расставлять приборы, чашки, блюдо с омлетом, хлеб и тарелки по отведенным этикетом местам.

Да, не простая зинок. Я-то в свое время женой Владыки светлых эльфов побывала, там всему и научилась. Вот кто на этикете русалку съел, так это светлые. У богов все проще, где сел, там и стол, что схватил, то и обед.

А кушать и руками можно, даже вкуснее. Но стоит признать, отец Динаристана, моего первенца, вбил в меня общественные нормы и расовые традиции, причем всех рас. Теперь я тоже получаю удовольствие, сидя за красиво сервированным столом и попивая изысканное вино. Иногда, во всяком случае.

Сейчас я была не против разделить еду с зиноком и поболтать на интересующие меня темы. Но сначала еда, а то уже пополам складывает, и пупок к спине липнет.

Диона не возражала, наоборот, была только за, чтобы я насытилась перед разговором. Ее глаза блестели любопытством, но ни поза, ни движения не выдавали зинока. Прекрасно держит себя в руках.

Как только моя тарелка опустела, а приборы с легким звоном опустились на посуду, выражая своим положением восхищение кулинарными талантами хозяйки, женщина заговорила.

– Ты изменилась, Хана. Стала тверже, решительнее, – спокойный голос не мог меня обмануть.