Синдзи-кун и его попытка прожить обычную жизнь

 – Понимаешь, легче втереться в доверие, если говорить людям правду, – добавил «профессор». – Ложь утомительна, приходится запоминать, что ты сказал и кому, создавать целые альтернативные вселенные из-за одной маленькой лжи. Не хочешь кушать суп мисо? Сказал, что уже поел, и поэтому отказываешься от супа, чтобы не обидеть хозяев? Но у тебя спросят: а где ты поел? Когда? Что именно ты ел? В какой последовательности? Кто был рядом? Было вкусно? Столько вопросов возникнет. И вот ты уже запутался в паутине лжи, и тебя вот-вот изобличат.

Например, вот ты… – узловатый палец ткнул в мою сторону, – хочешь увидеть эту свою подружку без трусов.

– Что?! Да я никогда, что вы… – залепетал во мне Синдзи-кун, но я волевым усилием подавил эти возражения. В конце концов глупо отрицать очевидное.

– Конечно же хочу, – сказал я, поддерживая эту странную игру, – тело у нее ух! Огонь. А вот интересно, она ж метаморф, у нее только одна форма для превращения имеется, или она может и в другие перекидываться?

– Довольно неожиданно, – признал «профессор», окинув меня изучающим взглядом, – обычно школьники отрицают такие мысли.

Я рассчитывал поймать тебя на лицемерии и использовать твое смущение в качестве наглядного урока.

– Вы же сами только что сказали, что лучшей политикой является честность, – заметил я в ответ.

– Да, говорил. И, кстати, форма у нее не одна, она может с легкостью задавать себе различные формы – в определенных пределах, конечно, извращенец ты эдакий, хах.

– Ого.

А я и не подумал. Так что же, в реальности она может быть маленькой, кривоногой и плоской?

У «профессора» неожиданно задергался глаз. Я посмотрел на «профессора» внимательней. Ага.

– Ну, или она на самом деле – жаба. Такая зеленая и гадкая жаба. Но перекинулась в фигуристую и сексуальную Майко-сан, чтобы соблазнять невинных и непорочных юношей, а потом травмировать их психику… – протянул я, прикладывая палец к подбородку. – Это объясняет ее поведение…

– Ах ты извращенец малолетний!! – лицо профессора словно бы треснуло пополам, и откуда-то изнутри, небрежно, словно сбрасывая змеиную кожу, появилась Майко-сан.

Ее лицо пылало гневом, а ноздри раздувались. А вот и знаменитый метаморфизм – подумал я, так она может и других людей имитировать… ой! Мне по затылку прилетело больничным тапком. Больно.

– Вот так тебе! – торжествующе воскликнула Майко-сан, окончательно превращаясь в самое себя и повторно замахиваясь на меня тапком.