Катарсис. Старый Мамонт

– Айда за мной, – говорю, – раненых подбирать.

Игреки – идут. Залезаем на вал, щиты – на спину, раненого на руки, как девушку. Пятый не может поднять никого. Ребёнок ещё. Ага, в бой да за стол – как взрослый. И матерится – как взрослый.

– Прикрывай! – кричу ему.

Сотник командует отход. Отходят. Спиной вперёд, кто-то спотыкается, падает, толкает соседа, через упавшего – ещё падают. Куча мала. Строй сотни нашей – рассыпался. Под смех и стрелы защитников стен. Сотник орёт, как резаный. Отдаём раненых, идём обратно.

Подбираем, зажимаем раны, пальцами передавливаем перебитые сосуды, привязываем перебитые, сломанные конечности к древкам стрел, рукоятям топоров, кускам древка копий. Несём, передаём, чтобы им там, в тылу, оказывали помощь дальше. И так – дотемна. Не потому, что темно стало, – живых под стенами не осталось.

Сотникам и десятникам удалось восстановить строй. Опять началось «стоялово». Только мы челночили от стен до рядов под флагами с оленем, что на лося совсем не был похож.

Так – лошадь рогатая. Ну, не Рафаэлло рисовал. Погоди, это же – конфеты! Микеланджело? Так это – черепаха-мутант. Блин, совсем я запутался! А Репин – это художник или писатель? Или вообще – музыкант? Тоже не помню.

По нам, кстати, защитники не стреляли уже через час наших регулярных чартерных рейсов, лишь кричали со стен, спрашивая – добить вон того крикуна или мы его утащим? Примелькались мы им. Мы – приметные. БМП двуногие. Стрел жалко им было. Потому как агрессию к защитникам стен мы не выказывали, оружие в руках не держали, стрелы просто отскакивали или соскальзывали с защиты наших амулетов, щитов и брони.

Я понимаю, какую ошибку я сделал. Главную. Ты в армии можешь сделать всё что угодно, кроме прямого нарушения приказа и нарушения субординации. А хуже этого – показать себя лучше других, ёжика на «Вы» назвать. Много хуже. Ибо это разрушает армию сильнее бомбёжки. Разрушение основы армии – авторитет командования, иерархию подчинения, субординацию.

Мы не нарушили приказы. Мы – выежнулись. Высунулись из общей массы. Разом опустив ЧСД[1 - ЧСД – чувство собственного достоинства (молодежный сленг).] всех. И Наёмников, и – Благородных. Они стояли, а мы под стрелами шлялись, как по бульвару. Нагло и безнаказанно. Когда остальные боялись и умирали, мы смело ходили в полный рост, да ещё и спасали других, что ещё сильнее уязвляло. И это – поверх недавней раны, нанесённой нашим видом, нашей экипировкой.