Катарсис. Старый Мамонт

Личину его, медвежью, снять не могу – били, как кузнечным молотом, расклинили. Так же, методом лома, но кинжалом – ломаю крепёж. Лицо – отбивная. Лица нет. Приставляю к разбитым, в котлеты, губам флакон с эликсиром Жизни. Глотает.

Левый его глаз заплыл совсем, правый – щёлочка. Вижу, изменился взгляд – узнал. Начинаю работать. Блокирую боль, без мультиков обойдётся. Промываю раны креплёным перегонным вином, свожу края, заливаю Мёртвой водой, Печать, эликсир Жизни.

Появляется рука, начинает помогать. Пятый.

Правой рукой прижимает свой бок, левой – помогает. На четвереньках приползает Молот и падает лицом в землю. Дал обоим по глотку элексира Жизни. Остался глоток. Затыкаю пробку – ещё не вечер.

– А Киса? – сипит Пятый.

– Киса – тю-тю, – мотаю головой, – нет больше Кисы. То, что сами живы – уже чудо! Посмотри вокруг – одни мёртвые.

– Может, не все?

Пожимаю плечами, скривился от боли. В четыре руки – две моих и по одной парней – вырвали копьё, которым наш здоровяк был прибит к земле.

Сначала вырвали копьё из земли, вместе с раненым, потом срубили копьё, протолкнули обрубок древка полностью в рану, выдернули с той стороны. Обратно и зазубрины не дадут, да и зачем ему грязь в ране? Заштопали Корка. Снимаю блокировку. Его выгибает дугой и начинает бить, как в припадке. Быстро навожу блокировку обратно. Вся боль рухнула на него. Ему и Печать Лечения – как клеймо раскалённого металла. Лечит, но и боль причиняет адскую. Подумал, снял паралич с блокировки. Оставил только отсечение боли. Корк повернулся на бок, стал откашливать кровь.

– Так, парни, – говорю я, – давайте уже собирать манатки свои. Загостились мы на этом празднике жизни. Собираем своё, валим. Вообще – отсюда. Нах их! С их войной!

– Не будем живых искать? – спрашивает Пятый.

Смотрю на него. Надо же, как заново родился. Разговорился. То слова за день не вытянешь, всё так же – жестами общается, будто и не умеет. А тут молвит человеческим голосом. Птичка-говорун.

– Ищем своё. Если находим живых – помогаем.

Своё я нашёл. Скинутый мною плащ, подбитый серым мехом. Рядом моё оружие – булава, топор. Бросаю шлем на плащ. Воткнул копьё в землю с накидкой чёрно-белой. Как флаг. Как обозначение места сбора. И занялся сбором трофеев.

Тут вповалку – кони, люди. Чёрно-белых щупал – живы-нет, но не обыскивал. Обычные наёмники. Собранные не на первый день войны. Читай – голодранцы. А вот кольчужные всадники – рыцари. У них в поясах золото попадалось.