Сегодня – позавчера

– Я что, не понятно сказал? Занести вещи обратно или вы, уроды, плохо слышите? – Я шёл прямо на них.

Остальные двое тоже распрямились. Старшина достал из-за спины нож:

– Дядя, это ты плохо слышишь. Свали, я сказал!

Я уже в трех шагах.

– Свалить, говоришь? А, пожалуй, эта мысль мне нравится, – я оглянулся, полуобернувшись.

Меня уже «потряхивало», как всегда перед дракой. Что ж, подраться, не с похмелья, конечно, но – люблю. У меня даже читерский приём есть, вернее свойство одно. Слоу-мо называется. Как в Макс-Пейне.

Течение времени опять изменило привычный ход.

На нож ещё не приходилось кидаться, но всё однажды происходит впервые. Вообще, я оглядывался пропасти тыл, но эти воришки решили, видимо, что я решил «сдать назад». Краем глаза я увидел, что они нагнулись за своими (моими) мешками. А этот старшина начал отворачиваться, опуская нож. А вот хрен вам поперёк всего лица!

Я прыгнул вперёд. Гипс левой руки с размаха опустил на руку с ножом, проскочил мимо, ударил ногой в лицо нагнувшегося второго.

Уж больно хорошо он стоял. Как в футболе ударил. И так же его голова, как футбольный мяч, отлетела и ударилась о стену. Тут же локтем левой руки в затылок первому, старшине. Но получилось не в затылок (слишком я медленный после госпиталя), а в лицо – старшина успел повернуться, схватил меня за рубаху на спине левой рукой. А правая где? Отнялась или заносит нож? Я крутанулся, выбивая ногой из-под старшины его ноги, упёрся в него, падающего с растерянными глазами, и, как в карате, залепил пяткой сапога в развороте в голову третьего. Мы со старшиной упали вместе, только я сверху, прокатился по нему, впечатывая в его тело кулаки и локти, выдавив воздух, и лбом добавил прямо меж глаз.

– У-ух, ё! – Голова взорвалась болью. Проклятущий коньяк! Никогда больше пить не буду! Всё кругом закружилось, и я сел тут же, оказалось – с размаху на грудь старшине.

– Что тут происходит? – раздался резкий крик, хорошо не комбата. Или плохо, что не комбата?

В глазах немного прояснилось.

Оказалось, кричал толстый коротышка, напрасно дёргавший кобуру. Что, маловата практика пользования табельным оружием?

– Ты хто? – спросил я его.

– Интендант третьего ранга Блинов. Встать, боец, доложить по форме.

Что ж ты меня так напрягаешь-то, а, Колобок? В голове моей как щелкнуло – интендант, грабёж моей «берлоги», слова Сережи о «мутном» интенданте. Нервничаешь? Ладно, шутканём. Ещё и разозлю. Такие, как он, застревающие в кобуре, в ярости – менее опасны.