Сегодня – позавчера

Больно-то как! Но ведь никто и не обещал, что будет легко.

Так и время пролетало незаметно. И не холодно. Когда совсем устал – надел гимнастёрку, лег на шконку, сапоги под голову. Так, в позе эмбриона, и поспал. Проснулся, когда дверь открылась. Сержант ГБ занёс табурет, крытый газетой, с котелком и кружкой на нём. Поставил, сам встал в дверях – ждёт.

– Это ужин или завтрак?

– Не положено.

– Что не положено? И кем не положено?

Но сержант был как каменный истукан. Пожав плечами, быстро порубал макароны с котлетой, запил компотом.

Хлебом протёр дочиста посуду, крошки смахнул в руку – и в рот. Табурет и посуду сержант унёс, но газету оставил. Потом вернулся и принёс шерстяное старое одеяло, прожжённое по многих местах. Хоть так-то.

– Сержант, а курево? Курить охота, аж уши пухнут.

Он обернулся, долго-долго смотрел на меня, как-то особенно, словно не глазами, а рентген-аппаратом.

– Не положено? – догадался я. – Ты знаешь, однажды, до той войны ещё, врачи вскрыли череп погибшего городового.

А там только две извилины. Они в растерянности, а старый профессор догадался: одна извилина – «положено», вторая – «не положено».

Сержант хмыкнул:

– Анекдот?

– Ого, у тебя больше двух?

– Язык у тебя длинный, старшина. Тебя за это не били?

– Часто пытаются. Но это довольно непросто.

– Боксёр?

– Нет. Русский рукопашный бой. Слышал?

– А-а. Это в царской армии в школах прапорщиков был.

– Что, серьёзно? Не знал. Так как насчёт курева?

– Я думал физкультурники не курят.

– Я же не физкультурник.

– А что это ты делал? Зарядку?

– Это я развлекался. Скучно на вашем курорте.

Сержант опять хмыкнул, но достал кисет, отсыпал табака. Дал коробку спичек. Издевается?

– Издеваешься? Как я крутить козью ногу буду? С одной рукой-то?

– Четверых одной рукой в больницу отправил? Как хочешь. Высыпай обратно.

– Ну уж нет. Буду мучиться.

Дверь за сержантом закрылась, но смотровое окошко осталось открытым. Я, матерясь и изрядно разозлившись, наконец, скрутил что-то похожее на «козью ногу», изведя четверть газетного листа.

Прикурил, затянулся, но махра оказалась слишком крепкой, аж скрутило в кашле (за дверью довольное хмыканье). Дальше курил осторожнее. Даже удовольствие почувствовал. Хорошо, так вот после обеда покурить не спеша. А спешить мне некуда.

После перекура – вздремнул, завернувшись в одеяло. Потом – тренировка, перекус, перекур с дремотой, тренировка. И так три дня.