Сегодня – позавчера. Испытание временем

Хватит!

– А потом?

– Суп с котом! Потом будет потом! Мне надо, чтобы весь этот головняк – улетел на Большую землю! К вам, к гэбне кровавой! Е… занимайтесь там с ними, чем хотите! Нах! Не война – проходной двор! Туда-сюда! Туда-сюда! Шлындают! И этот, с компрессией… Ё-моё! Слухай, Коль! Этот, Пяткин! Он же чё-то там мухлевал со временем! Это он, сука, виноват! Это из-за него тут такой бардак!

– Весьма вероятно. Но не гарантированно. Мы не знаем всех возможностей технологий уровня этого… как его назвать, если не факт, что он – человек.

– Пришелец.

– Точно. Так что, может, он, а может, и не он. А что он там со временем делал?

– Компрессия времени.

– Компрессия времени?

– Похудеть, да? А ещё – биорегенерирующий реактор. Он меня из гнилой котлеты в молодого человека превратил. А костюм этот? Заценил?

– Заценил. И нож твой заценил.

– А плазмопушку?

– Нож-то я хоть как-то понял, а это – вообще вынос мозга, как ты говоришь.

– А теперь зацени – он мне отдал всё это, считая, что это – безопасно.

Это не боевая модель! Спасательная. Ну, как мы лётчиков одеваем в лётный комбез, даём им перочинный нож – резать стропы и пистолетик – от своей тени и воробьёв отстрелиться. А теперь вспомни, чем отличается экипировка и вооружение бойцов боевых, штурмовых частей и лётчиков. И экстрапо… блин, ну, сам спрогнозируй! А?

– Я – уже. Нам им нечего противопоставить!

– И я об этом же. А ты говоришь, аэродром – бред! Сам ты бред! А чё? Всё? Кончилось? Так мало? Так быстро? Жаль. Спать? Коль, ты понимаешь, что мы больше так не посидим? Ну, потерпи, не спи! Гад, ты, Коля, хоть и генерал! Двигайся давай, разлёгся!

Размышлизмы на общие темы

(общечеловекам – не рекомендуется!)

Вот так, я – полковник.

Полкан. Лампас на штанину, каракулевую шапку и бурку обещали пообещать по возвращении на Большую землю. Ага! И полкана я получил, ещё будучи командиром первой егерской супер-пупербригады.

А сейчас я – единственный и неповторимый патрульный времени. Без звания.

И без подчиненных. Всё это стягиваемое сюда – невидимыми и неощутимыми, но жёсткими, как тросы кранового каната, радиоуказаниями из Москвы, подчиняется Коляну Колянычу.

Думаете, плакать буду? Да я рад до мокрых штанов, что мне не надели ещё и это ярмо на шею. Я тут у них – вольноопределяющийся. Неподнадзорный. Куда хочу, туда и иду. И когда хочу. И никому и ничего не обязан. Правда, хочу и хожу я только в дозор, усиленными Басей органами чувств – сканировать округу.