Хроники Саммуса Пожирателя

Из крестьянского строя вышел тот самый старик, что ранее шёл к озеру с ведрами.

– Я видел, как она убегала со стороны озера, там я и нашёл раненого Людвина, – разъяснил свидетель. – Когда я отводил его к лекарю, он всё мне рассказал.

– Что именно?

– Алина заманила его туда, где нет людей – к озеру. После чего она натравила на него опасного зверя с целью убить.

– Это неправда! – вмешалась Алина.

– Молчи, ведьма! – крикнул кто-то из толпы.

Приговор ей ещё не был вынесен, а гнев людей уже лил за края.

– А ведь и вправду, – сказал судья, начав расхаживать вдоль крестьян. – Ведьма натравила зверя на моего сына, поэтому её саму трудно будет заподозрить. «Его погрыз какой-то лесной зверь, а не ведьма», подумали тогда бы мы!

Священник закивал.

– А если бы у неё получилось, то она и дальше продолжила бы свои тёмные дела. Убив моего сына, ведьма начала бы убивать и ваших детей, при этом оставаясь безнаказанной!

Толпа охнула.

– Нет, не надо, – мотала Алина головой. – Я не вру, честно!

Её слезливый взгляд застыл на том свидетеле, который видел Алину у озера.

– Пожалуйста, – обратилась она к нему. – Я же помогала вашей жене, когда ей было плохо.

– Ты ведьма, ты можешь навредить моей семье! – резко ответил тот.

– Я бы никогда так не поступила!.. Я всегда старалась помогать вам. Прошу…

– Ты… – Выждав паузу, он добавил: – истинное зло.

Эти слова пронзили сердце Алины как копьё. Она глубоко замерла.

– Нельзя разговаривать с ней, не дайте вас заколдовать! – крикнул Людвин.

 – Повесить её!

– Да, повесить! – застонала толпа.

Гневные руки схватили Алину со всех сторон, будто стая голодных ветвей и потащили вперёд. Несмотря на то, что все знали её как добрейшую душу в деревне, теперь же каждый из них жаждал увидеть эту молодую девушку на виселице.

Эшафот был невысоким, где-то по колено; это давало возможность: лучше видеть. Палач поставил скамью под виселицей, и отошёл на пару шагов.

Алина всем своим естеством отказывалась понять, что окружающие её люди уже не те добрые жители деревни, которых она знала с детства.

И вся эта суетливая церемония вокруг: вопли и слепящие огни факелов, казались для неё страшнее самой виселицы. Это был кошмарный сон наяву – хотелось проснуться.

Поставив Алину на скамью, словно скот перед забоем, палач смог легко просунуть её детскую голову через петлю.

Все затихли…

Алина глядела на них своими голубыми, вымоченными в слезах глазами и не верила.