Хроники Саммуса Пожирателя

Один из них открыл клетку. И, схватив девушку за волосы, он швырнул её на доски. Она почти не сопротивлялась, знала – бесполезно. Но понимая, что будет дальше, её глаза позволяли себе слезы.

Пират залез на неё сверху, прижав лицом к деревянной палубе. Девушка не сдержалась и расплакалась. Она осознала, что оказалась в лапах эгоистичных зверей, у которых бессмысленно просить пощады.

Насильник содрал набедренную повязку, полностью оголив её ягодицы…

– Эй, псина! – громко воскликнув, вышел к ним Жан.

Пират тут же слетел с девушки, будто он внезапно заметил призрака.

– Как кто-то смог выжить после взрыва?!

– Я не знаю! – панически прокричал второй пират.

– Это королевский Серебряный Рыцарь?!

– Да вижу я!

– Чёрт, что нам делать?! Мы ему неровня!

Жан стоял и молча слушал их, словно ждал, когда те уже начнут действовать.

– Отправим его к морскому дьяволу! Пускай та тварь сожрет его!

– Точно! Столкнем его в воду! С такой бронёй он не сможет всплыть!

Пират взял разгон и протаранил рыцаря ударом с плеча, в надежде столкнуть его в воду.

Тот даже не сдвинулся.

– А! Скотина! – болезненно схватился он на своё ушибленное плечо.

Теперь противник находился вблизи. И пират замахнулся своим клинком. Сабля черканула по серебряной броне, не оставив и следа.

– Да какого чёрта?!

Не позволив его удивлению разыграться дальше, Жан занёс клинок и ударил. Пирату снесло пол головы, глаза выпали как две неспелые черешни. Сверху был хороший вид на дрягающийся язык; он напоминал небольшую рыбку, которую выкинуло на берег.

Второй пират тоже решил пойти на таран. Но этот воспользовался остриём сабли, а не плечом, так как подумал, что разгон усилит колющий удар.

Прямо во время набега Жан отскочил в сторону и выбил саблю из руки противника, будто палку у ребёнка. Затем сразу же последовал ответный удар кулаком в челюсть. Этот кулак был оснащён тяжёлой бронёй.

Послышался отчетливый многосерийный хруст. От зубов ничего не осталось, как и от нижней челюсти.

Пират упал и начал своим ртом извергать кровавую массу. Он болезненно скулил, в этих звуках можно было распознать: непонимание происходящего и несмирение со скорой кончиной. Ноги и руки так же дёргались, будто у раненого животного. Так продолжалось, пока он не умер.

Тишина…

Жан долгое время осматривал лезвие своего меча…

– Новых царапин нет, – выдохнул он. Далее рыцарь посмотрел на своё тело, но шлем не позволял сделать это более качественно.