Дингир

Укоротив усопшего на множество частей, они, под прикрытием мусорных мешков, вынесли останки наружу и закинули в багажник своего чёрного Опеля Вектра – следом туда же оправилась и окровавленная одежда; на них остались только чёрные толстовки, прижатые ремнями от нескольких кобур под оружие.

– Кто будет говорить, ты или я? – будучи пассажиром авто, спросил Дмитрий. Он наблюдал за пролетающими мимо соснами и упирался кулаком в щёку.

– Неважно, давай я, – ответил Михаил, что за рулём. Повозившись в правом кармане, он достал очень старый мобильный телефон… – Алё, Вилен, это Михаил Хуско… по поводу Раша.

– Что вы облажались? – прозвучал бодренький, женский голосочек по ту сторону. – Да он уже в курсе, не парьтесь! Кстати, я как раз хотела вам позвонить. Для вас есть новое дельце.

– Слушаю, – с солдатским спокойствием ответил Михаил.

– Так внимание!.. – для презентабельности Вилен дополнила свой тон строгостью. – Вы должны устранить одного охранника на заправке, который является родственником местного богатея.

– Принято. Спасибо за информацию Вилен.

– Да не за что! Удачной охоты мальчики-и-и! – с энергичным напутствием завершила она связь.

Михаил, не отрывая своих тускло-зелёных глаз от дороги, протиснул мобильник в карман.

– Ну и… что сказала Вилен? – поинтересовался Дмитрий, думая и о своём.

– Охранник с заправки… Ну, мы должны его убить, – кратко изложил тот.

– Ясно…

– Что-то Дима ты какой-то тихий.

– Слушай… – Отметив паузу, Дмитрий добавил: – Извини.

– За что это?

– За то, что наставил на тебя ствол…

– Ой, подумаешь… Подобное происходило уже не раз, братишка. Но почему ты решил извиниться именно сейчас и вообще это на тебя не похоже. Рассказывай, что случилось?

– Просто вспомнил, кому я обязан за своё спасение… И я, как идиот, чуть тебя не пристрелил.

– Ну, хватит!.. Наш отец должен был сдохнуть! Любой бы сделал тоже самое.

– Нет… не любой!.. Мама тоже, ничего не сделала. Сперва она пыталась его остановить, но со временем это всё стало для неё нормой. Она убедила себя в том, что “отец, по крайней мере, почти меня не бил”. Ты и её убил. Это всё твоя уникальность: Ты не способен испытывать эмоций к людям – ко всем, кроме меня. Единственный за кого ты переживал когда-либо – это я. Поэтому жизни родителей для тебя и яйца выеденного не стоили.