Дингир

Огненный осколок терзал плоть снова и снова и даже когда несчастный свалился в снег, нападающий продолжал выплёскивать свою обиду…

Через многочисленные, ромбовидные отверстия жизнь ушла довольно быстро. После чего убийца стал рыскать по карманам своей умерщвлённой дичи. Что-то, нащупав, он это вынул – то была банковская карточка.

“Ха-ха-ха! Во дебил! – рассмеялся Нибрас. – Двадцать первый век на дворе! Люди пользуются карточками дурачок!”

“Он позволил собственному непониманию убить человека.

И жизнь сказала – жизни нет”, – в философском тоне прокомментировал Раш и его фиолетовые глаза потухли.

Гневно вышвырнув карточку, убийца начал как дикарь озирался по сторонам.

Поднимаясь на ноги, тот дважды чуть не упал; из-за алкоголя и высосанной энергии. Когда он встал, то приток крови к мозгу, дал ему лучше понять, что сейчас произошло. И кинув уже новый взгляд на труп в снегу, виновник развернулся и торопливо пустился в бега…

“Гнилые отростки лучше обрубать, чтобы они не перебрались на хорошие.

В этом я с Паком солидарен. – Раш шагнул и пошёл вдоль городской окраины. – Если в начале фильма говорится: “основано на реальных событиях”, то всегда жди какой-нибудь трагедии, так как человек всегда превозносит трагедию, вместо положительных событий. Меня же в свою очередь тянет к таким трагедиям, как к пище. Людей тоже к этому тянет”.

“Ещё их тянет к деньгам”, – подметил Нибрас, исходя из недавно произошедшего.

“Да Нибрас, всё крутиться вокруг денег: жизнь, друзья, союзники, власть, любовь.

Деньги становятся самоцелью и при этом люди сами не знают, зачем они им нужны. В погоне за этими бумажками те не жалеют себя и других, они даже обращают в пепел своё хобби и творчество… Однако тот, кто много работает и не отдыхает, может стать лишь самым богатым человеком на кладбище”.

“Даже я вижу в этом абсурд Раш, – добавил Нибрас. – “Дядя Игорь убил дядю Васю, чтобы забрать себе его бумажки, на которые он лучше будет питаться и обзаведётся хорошей одеждой”.

И вся эта мелочность на фоне разлагающегося трупа”.

“Твоя, правда, Нибрас. Твоя, правда”.

Он свернул в узкую улочку. Кирпичные стены домов выглядели сырыми как в канализации, и они отражали от себя свет фонарей и луны. Пару люков выпускали пар, который объединялся с местным освещением и перенимал его бело-синий цвет.

То, появляясь, то исчезая, люди изредка выставляли свои силуэты.