По ту сторону жизни, по ту сторону света

Зверь, размером с лошадь, но повадками больше похожий на что-то собачье-волчье, скуля, щёлкая пастью, пытается уползти. Иду к нему, разглядывая его. Понятно, когти, клыки большие. Но он и сам не пудель. Большая собачка! А вот уши у него странные. И вообще он странный. Шерсть сохранилась только на брюхе. Цвета выгоревшей травы. А вот голова, спина тёмно-коричневые. С зеленцой. Камуфляж. Бока – посветлее. Но не шерсть это. А что-то навроде рыбьей чешуи. Это у него ворс так сросся, роговыми пластинами, внахлёст? На голове рожки, как у ягнёнка.

Вдоль позвоночника – тоже роговые шипы, как бывает у слипшейся, мокрой шерсти. Только это – не высохнет, не станет мягким ворсом.

Волк бросается. И осыпается серым прахом. И становится тихо. После гибели первого волка заросли вокруг взвыли. После гибели второго только треск ломающихся зарослей. И тихо стало.

Разбежались? Так сразу? Как же так? И это всё? А как же бой насмерть?! А как же покуражиться? Ей! Куда вы все?! Вернитесь! Я всё прощу!

Иду.

Звериными тропами. Проваливаясь в подтопленную почву. Мои новые, трижды клятые сапоги набрали воды, хлюпают. Болтаться на ноге стали, ненавистные. Вокруг даже змей нет. Только мелкие насекомые суетятся по своим неотложным делам, не замечая меня. Как, впрочем, и я их. Никто из насекомых меня даже укусить не пытается. Они совсем бестолковые. Как беспилотные дроны на управлении центрального процессора их коллективного разума муравейника. Там он где-то. Но мне он не интересен.

Заросли, стеной вставшие передо мной, расчищаю Штыком. Хорошо получается, только пыль летит. И опять заросли взвыли, как от боли. Хм-м! Бью в зелёно-коричневую стену Тараном, как меня научила та девочка с интересной стрижкой на животе. Тишина. Только грохот ломающихся гигантских папоротников и бульканье воды. Таран никакой реакции не вызвал. В отличие от… Так их пугает Штык! Ладно! Давайте уравняем шансы, и я и вы без артефактов. Ваши когти и клыки против моих рук и зубов! И разума.

Умеющего ломать деревья пачками. Силы почти равны.

Нет. Сделку не приняли. Я уже устал идти по этой зыбкой почве плавучего острова, а всё никак не удаётся встретить достойного соперника! Невольно ухмыляюсь, придётся пробить себе яму в этом наслоении всего на свете и утопиться. Улыбаюсь уже во все оставшиеся зубы, я же – Нежить. А вдруг мне и отсутствие воздуха не фатально? А вдруг буду вечность бродить там, на дне? Пинать сомов.