Инга

Он прожил у меня несколько месяцев, пока ему снова не предоставили место в общежитии. Мы спали с ним вдвоем на диване, а в выходные ездили на дачу к родителям, вместе гуляли по Москве. Тогда-то он и рассказал мне о своем детстве… Думаю, эти неудавшиеся отношения очень повлияли на него. Артем и так был рассудительнее и основательнее всех наших ровесников, а после того случая резко повзрослел. Он расценил Ольгин поступок как предательство и решил, что не будет встречаться с кем-либо просто так, ради «одного баловства», и я Артема прекрасно понимаю, потому что знаю его.

Не осуждаю, не одобряю – просто понимаю. На последнем курсе он вообще перестал ходить по компаниям и полностью сосредоточился на учебе. Я был, наверное, единственным человеком, с кем он общался в свободное время. Следом за институтом – аспирантура, и опять он полностью посвятил себя этому, совмещая работу и написание кандидатской. Тогда на него и обратили внимание…

– Я Артема представляла скорее каким-нибудь военным. Он выглядит так… основательно, – задумчиво произнесла Инга.

– Согласен. Возможно, форма ему действительно пошла бы, но Артем выбрал то, что у него получалось лучше всего, и это оказалось правильным решением. Уже на втором году аспирантуры его пригласил к себе один известный профессор. Он поговорил с Артемом, рассказал ему, чем занимается лаборатория, которой он руководит, и предложил работать вместе. Еще через пару лет Тема стал его первым помощником, а сейчас вообще ведет собственное направление.

– Я что-то так и не поняла: чем конкретно он занимается?

– Ему нельзя об этом рассказывать, он давал подписку о неразглашении.

Поэтому я и сам не в курсе, знаю лишь, что работа для него – все! А вот в личной жизни полный штиль. Тишина. Хотя я отлично знаю, как он мечтает о крепкой семье, поэтому, собственно, и строит дом. «Мой дом – моя крепость»!

– Теперь ясно. А то я было подумала, что это нуворишеская блажь.

– Нет, это не про него. Для Артема это очаг… Пристань.

– Ну что ж, придется помочь твоему Артему.

Надо отыскать достойного дизайнера, чтобы он остался доволен своим очагом.

– Было бы здорово, – согласился Максим.

– Послушай, но ведь ты ничего не рассказал об отце Артема.

– Так я о нем ничего и не знаю. Родители расстались еще до рождения Темы, когда жили в Нижнем Новгороде. Звали его Григорий Воронов… Нет, Воронцов… Точно не помню. Что-то у них там случилось, какие-то неприятности с органами. Мне кажется, Артем и сам толком не знает.