Инга

Андрис

– Мы с ним жили по соседству: окно его спальни было напротив моего. В детстве мы друг друга ненавидели. Каждый день он с мальчишками дразнил меня и дергал за косички. Честно говоря, я и сама тогда считала себя уродиной, представляя, что книга «Гадкий утенок» написана обо мне. Но Андрису от меня тоже доставалось по полной программе. Я была мстительной. Один раз окатила его из окна холодной водой, а в другой – налила воды прямо в его кроссовки, стоявшие на крыльце… Но с годами наша вражда стихла и мы перестали пакостить друг другу.

После восьмого класса родители отправили нас в один летний лагерь. Большая часть детей была там не в первый раз, и почти все хорошо знали друг друга. Девочки давно сдружились и разбились на парочки – у каждой были свои подруги, и меня к себе в компашку никто не принимал. Андриса, с его лидерскими замашками, мальчишки вообще невзлюбили, и мы с ним остались не то чтобы в изоляции, но без друзей. В этом возрасте дети бывают жестокими к другим, но вожатым было на это наплевать.

Нам ничего не оставалось, как общаться друг с другом, тем более что старые обиды давно позабылись и теперь казались смешными. Выяснилось, что Андрис совсем не такой уж плохой, как я думала о нем раньше. Без своих друзей и без стремления что-то им доказать он был вполне нормальным.

Андрис всегда придумывал, чем нам заняться. То мы с ним ловили стрекоз, то он учил меня бить мячом по воротам, то мы валялись на траве и запускали в небо божьих коровок. Вместе со всеми мы ездили на развалины Добельского замка, на экскурсию в природный парк и в другие интересные места.

Все привыкли, что я и Андрис всегда и везде вместе, поэтому не обращали на нас внимания, лишь бы мы никому не мешали.

Тем летом он научил меня свистеть, а потом еще и плавать. Я ведь совсем не умела плавать и стеснялась этого! Когда весь отряд купался, я оставалась на берегу и просто загорала, а все надо мной посмеивались. Вот он и решил меня научить… Для этого Андрис где-то раздобыл ключи от бассейна (скорее всего, «одолжил» дубликат у сторожа), и почти каждую ночь после отбоя мы стали тайком туда ходить.

Он давал мне кусок пенопласта, за который я держалась обеими руками и плыла вперед, работая лишь ногами. А когда у меня стало немножко получаться, Андрис пенопласт у меня отобрал. Иногда он дотрагивался до меня, чтобы поддержать или показать, как правильно двигаться. Это было волнительно, но он ни разу не позволил себе ничего лишнего и от этого только вырос в моих глазах.