Марго

 – Я очень хочу приехать сюда с тобой в сентябре: знаешь, как красиво в это время в парке! Все аллеи укрыты сплошным красно-желтым ковром; идешь по дорожкам, усыпанным листвой, а она тихонечко шуршит у тебя под ногами, успокаивает. Мне кажется, что в это время сюда пол-Москвы приезжает гулять.

– А ты не знаешь, почему усадьба так красиво называется – Архангельское? – с выражением, словно пробуя название на вкус, произнесла Марго.

– Не знаю, никогда об этом не задумывался.

Здесь церковь такая есть, старинная… В честь архангела Михаила. Может, название от нее пошло, – предположил Максим. – А может быть, все потому, что места здесь очень красивые, и за ними сверху присматривают небесные архангелы, защищая от злых духов.

Марго с интересом слушала его рассуждения, а под конец улыбнулась.

– Максим, ты неисправимый романтик! Или большущий выдумщик! Я еще с этим не определилась. Но здесь действительно очень красиво.

Мне Архангельское даже чем-то Петродворец напоминает, только размером поменьше.

– Думаю, ты преувеличиваешь, хотя до Петергофа я в прошлый раз так и не добрался. Правда, нисколько об этом не жалею, – вспомнил Максим ночную прогулку по Петербургу. – Я ту ночь ни на что не променяю.

Они не спеша обошли вокруг дворца. Потом немного постояли на смотровой площадке, полюбовались мраморными скульптурами и раскинувшимся внизу парком, а затем по тенистым, увитым плющом аллеям спустились к Москве-реке.

Наслаждаясь тишиной и спокойствием, они прошлись по дорожке вдоль берега и решили отдохнуть на поляне в тени одиноко стоящего ветвистого дерева. Максим расстелил плед. Тут и там на большом зеленом ковре расположились люди: кто-то загорал на солнышке, кто-то, как и они, прятался от жары в густой тени деревьев, а некоторые даже играли в бадминтон.

Марго села, прислонившись к широкому стволу, а Максим улегся рядом.

Она показала, что он может положить голову к ней на колени. Придвинувшись ближе, он так и сделал. Одной рукой она нежно коснулась его волос и стала медленно их перебирать, а другой аккуратно достала из сумки захваченный из дому дневник маминой прабабушки.

Солнечные лучи пробивались сквозь густую крону, лаская кожу, и Максим блаженно закрыл глаза.