Я, Иосиф Прекрасный

Людоед пролетел мимо человека, в воздухе забил лапами, пытаясь достать врага. Опустился на арену и тотчас ощутил, как что-то вошло в его тело под левую лопатку, пронзило грудь. Он взмахнул хвостом, делая резкий поворот к человеку. И рухнул на бок. Но даже мёртвый он рассёк воздух когтями лап и затих.

Иосиф хрипел, не отрывая взгляд от зверя. Услышал грохот аплодисментов. Выдернул из сердца зверя окровавленную палку и ощутил, что у него ослабли ноги. Тяжесть навалилась на плечи. Он хотел пробежать вокруг арены, но, сделав шаг, закачался.

Арена двигалась под ногами. Булькающие звуки вырвались из его горла. Он сказал самому себе:

– А разве мне было легче в тот первый день в пещерах?

Он собрал все силы и нетвёрдым шагом направился к лестнице, приветственно подняв правую руку в сторону орхестры, хотя рука его стала необычайно тяжёлой. Скачущий взгляд Иосифа нашёл императора, который растерянно смотрел на него и, хлопая в ладоши, не попадал ладонью на ладонь.

– Софоний, приготовь мне кастрированного льва.

Я сегодня же выйду на бой.

– Август, не делай это, – горячо заговорил Тегеллин, понимая чувства Нерона. – Боги только наблюдают схватки, но не участвуют в них.

– Да. Ты прав.

– К тому же, Август, из чувства человеколюбия и в нарушение твоего божественного приказа, я подсунул Иосифу старого, слабого льва, беззубого и слепого.

– Да- да, – облегчённо переводя дух и рассматривая через изумрудный камень белоснежные оскаленные клыки зверя, сказал император.

 – Убить старика было нетрудно. И чего они хлопают? – раздражённо добавил Нерон.

– Женщины хотят получить его семя.

– Зачем? – удивлённо спросил император, прислушиваясь к женским крикам.

– Чтобы родить от него потомство.

– Вот как! – возмущённо вскрикнул Нерон. – Моё божественное семя они не просят. А просят еврея! – И с горечью добавил: – О, времена, о, нравы!

Он медленно поднялся из кресла и, закрыв лицо концом тоги, повёл рукой, требуя тишины. И когда она наступила, он громовым голосом заговорил из-за тоги:

– Мне, богу, стыдно слушать ваши неприличные просьбы! Я порицаю ваше поведение, женщины Неаполя!

– Август, – сказала Поппея, глядя на героя, – позволь мне передать Иосифу твой божественный поцелуй.

– Позволяю, – милостивым голосом ответил он, приняв позу государственного мужа.

В проходах появились греческие художники и скульпторы. Они начали быстро рисовать на широких табличках Иосифа.