Я, Иосиф Прекрасный

Кифара нелепо болталась за спиной Нерона, но он не чувствовал её, весь подавшись вперёд, находясь на колеснице почти горизонтально, прищурясь и не мигая веками император смотрел на поворотный столб, примериваясь к борьбе на опасном участке поля.

Все, кто находился на трибунах, затихли, насторожились, следя за скачкой трёх квадриг, которые не могли пройти столб все вместе. Кто-то должен был уступить. А тот, кто уступал, презирался зрителями, осмеивался и уже никогда не выступал на скачках.

Колесницы имели широкие оси для устойчивости на земле.

А большие колёса были лёгкими с тонкими спицами. Дубовые концы осей выступали за пределы колёс на четверть фута с обеих сторон колесницы.

Перед поворотным столбом дорога не сужалась, но каждый спортсмен хотел пройти по ней как можно ближе к столбу. И тот, кто проходил первым, отрывался от основной группы квадриг. Здесь было самое опасное место скачек. На всех играх и, особенно, на Олимпийских, возницы не жалели ни себя, ни тем более соперников, мчались к повороту, всегда ведя грязную борьбу друг с другом, о которой знали судьи, но её невозможно было заметить со стороны трибун.

Кифара уже не болталась за спиной Нерона и не била его, а летела по воздуху, настолько была огромной скорость квадриги. Император чувствовал момент, когда он должен был пройти особую точку перед столбом. Распластавшись на воздухе натянутой струной и непрерывно работая кнутом, немигающим взглядом Нерон следил за этой точкой, видя слева и справа от себя приближавшиеся к нему квадриги Тегеллина и Патробия.

Крепко держа вожжи левой рукой, император дёрнул часть их влево, и кони, послушные приказу возницы, взяли влево. В следующее мгновенье конец оси колесницы Нерона вонзился в спицы колеса колесницы Тегеллина. И тотчас прозвучал резкий звук, а потом разломанная колесница вместе с префектом взлетала в воздух. Кони Тегеллина сбавили свой бег, и Нерон, торжествующе крича, с широко раскрытым ртом вихрем скользнул за поворотный столб, слыша, как за его спиной с грохотом рухнула на землю колесница его соперника.

Душа императора пела и рвалась вперёд. Он не посмел глянуть назад на поверженного префекта, чтобы не потерять равновесие и не сорваться с пятачка квадриги. Поле был изрыто копытами коней, и квадрига то и дело мячиком подпрыгивала вверх. Удержаться на ногах был искусством, достойным только олимпиоников.

Патробий был легче императора, и настиг его.