Я, Иосиф Прекрасный

– Ты видел, как я обнажилась. Скажи правду или ты солжёшь?

– Да, это было так, но… – в полной растерянности протянул Тиберий, но Береника оборвала его:

– Довольно. Мне стыдно. Я уже не буду говорить, как он взял моё девство. – И она потянула Иосифа за собой.

– Это ещё что такое? – Вскрикнула разгневанная сабинянка и обрушила удар ладонью по щеке царицы.

Та отлетела к брату. Он торопливо зашептал ей:

– Опомнись, что ты творишь?

Но царица была сильной женщиной. Она отшвырнула руки брата, прыгнула вперёд и нанесла крепкий удар кулаком в лицо Поппее.

У императрицы слетел с головы золочёный шлем и загремел на камнях, как пустой ночной горшок. Императрица тотчас ответила ударом кулака в грудь царице, отшвырнула её назад, к растерянному брату. Тот дрожащим голосом зашептал:

– Опомнись.

Береника, поддерживаемая одобрительным гудением тысяч женщин, бросилась в атаку. Поппея остановила движение руки Иосифа и шагнула навстречу царице.

Две красивые женщины начали обмениваться тяжёлыми ударами.

Мужчины, как более благоразумные, более мягкие и добрые, боясь за красоту двух амазонок, криками потребовали от них прекратить побоище. Между царицей и императрицей плотной стеной встали преторианцы…

Береника вместо утешения получила от брата порицание.

– Подумай, как Иосиф мог лишить тебя девства, если ему было три года, когда ты в первый раз вышла замуж?! Ты трижды вдова. Тебе уже далеко за тридцать.

– Неправда, – трогательно всхлипнула царица. – Мне вчера исполнилось семнадцать лет.

– Да, это так. По всему видно, – мягко сказал Тиберий. – Я свидетельствую, что ей вчера исполнилось семнадцать. Под присягой скажу.

Лучший всадник Рима был в недоумении оттого, что он увидел на арене цирка. Он хорошо помнил то путешествие по Нилу, когда юноша Иосиф был скромным и слабым. А сейчас Тиберий никак не мог совместить образ слабого юноши с тем мощным бойцом, который вышел с палкой против огромного льва и убил его. «А выходит, – здраво подумал всадник, – что Иосиф и тогда на Ниле был мощным, сильным, но почему-то скрывал себя.

Скрывал, хотя был умелым соблазнителем. Но зачем, с какой целью он показывал себя слабым, невинным, тогда как был мощным и сильным?»

Спустя полчаса, Тегеллин бегом доставил Иосифа в закрытых носилках в неаполитанскую гавань и посадил на корабль, который сразу же вышел в море.

Иосиф быстро ходил по палубе и никак не мог успокоить свои нервы. Его взгляд скользил по прекрасной гавани, что удалялась от корабля.