Я, Иосиф Прекрасный

– Тиберий, о каких ушах ты говорил?

– Хм… Вокруг меня очень много людей. Среди них, и я знаю кто, шпионы сената, императора, Агриппины… Она изображает несчастную бедную мать, а владеет миллиардом сестерциев. И всё ей мало! – зло сказал Тиберий, плюнул и торопливо огляделся по сторонам.

Ничего не заметив особенного в людях на улице, он успокоился.

– Там, где богатство, там разврат. Это всегда было и всегда будет… Поппея развратная патрицианка, любовница Нерона. Она часто бьёт его.

– Нерона? – изумлённо спросил Иосиф.

– Да, Нерона. Весь город знает об их драках. А Нерону любо, потому что у него мать такая, как Поппея. Если ты…

– Нет. Я не смогу, – торопливо перебил всадника Иосиф, он бурно покраснел лицом и опустил взгляд.

– Ну, тогда возвращайся домой, – сердито сказал всадник. – А перед этим подумай: 5000 законопослушных евреев, которые своими налогами обогащали казну империи, сейчас умирают на каменоломнях. Дело в том, что известь при дыхании осаждается коркой на лёгких. На каменоломнях работа опасней, чем на любых других рудниках империи.

– Я не решусь… – ответил Иосиф, дрожа всем телом от ужаса.

– Да, таким ты не понравишься Поппее. Она не хуже Мессалины. Ей нужен грубый самец. Я дам тебе для науки опытных вольноотпущенниц. Твои красивые глаза, какие были только у древних египетских девушек, уже запали в души многим моим вольноотпущенницам. Я заметил, пока ругался с Элиазаром! – с хохотом воскликнул всадник.

У Иосифа вдруг начали стучать зубы.

– Нет – нет!

– Трудный вы народ, евреи, – скрипучим сердитым голосом заговорил Тиберий, оглядываясь по сторонам. – Не хотите наслаждаться жизнью. А жизнь даётся человеку один раз. Если она тебе не нужна, то отдай её во имя несчастных. Сделай выбор и дай мне ответ сейчас.

– Я ничего не знаю, – тихим шёпотом сказал Иосиф. – Я не умею.

Он надеялся, что Бог его не слышал, истово надеялся, что Бог остался во дворце рядом с Элиазаром или где-нибудь в другом месте, потому что верующих было много, а Элиазар должен был читать богоугодные молитвы, которые, само собой понятно, нравились Богу.

У Иосифа было белое лицо. От бурного смущения и ужаса оно полыхало ярким румянцем.

– Но ты согласен? – резко спросил Тиберий. – Дай ответ!

– Да.

Тиберий краем тоги обтёр ставшее влажным от трудного разговора лицо.