Я, Иосиф Прекрасный

Косой, хромой, да ещё горбатый!

Поппея хитро улыбнулась и мягко сказала:

– Персей говорил мне, что ты назвала его Аполлоном Олимпийским.

– Но как он мог говорить тебе, если он немой!

Девушки смотрели на один предмет, возили ладошками и пальцами вокруг него и становились непослушными воле хозяйки. Поппея внимательно следила за руками рабынь, сердилась.

– Ну, что, закончили?

– Нет, – быстро ответила Гера, указывая пальчиком на предмет. – Вот здесь ещё много работы.

– Довольно. Идите, посмотрите египетские подарки.

Какая-то особая интонация в голосе патрицианки насторожила юных рабынь. Они быстро переглянулись, бросились к ногам хозяйки и заговорили:

– Поппея, дай нам свободу!

Вся розовая, как младенец, с пылавшими ярким румянцем щеками в предвкушении и в ожидании любовных мук, блистая глазами из-за целомудренно опущенных длинных ресниц, Поппея не хотела прерывать своё алчное состояние из-за хитрости рабынь. Но ответила тихим голосом:

– Хорошо. Идите. Вы свободные. Возвращайтесь… – Она вдруг озорно улыбнулась и покрутила руками перед грудью.

 – Возвращайтесь в леса, о которых вы так часто говорили мне, чтобы до конца своих дней крутить хвосты коровам и быкам!

Но девушки, уже не вещи, не хотели покидать Рим, свою хозяйку и жить в землянках.

– Нет, – пискнула Гера. – Сделай нас своими клиентками.

– А кто меня будет умащивать? Кто будет мыть?

– Мы сейчас же пойдём с Персеем на рынок, купим замену, подготовим.

– Хорошо, – милостиво сказала патрицианка. – Вы мои клиентки.

Идите на рынок.

Бывшие рабыни, а теперь вольноотпущенницы, клиентки любовницы императора, вихрем выскочили из бани, что и хотела Поппея. Она вновь погрузилась в сладостное ожидание.

– Не разочаруй меня своим разговором, – слабым голосом прошептала Поппея.

Она боялась разочароваться в Иосифе, в которого влюбилась, боялась увидеть его неуклюжесть, неумение обращаться с её сладким телом.

Он осторожно, мягким шагом подошёл к Поппее и начал делать пасы руками над её трепещущим телом, чуть прикасаясь к нему кончиками пальцев.

Она желала задержать их на себе, но они ускользали. Её это злило. Она тянулась, подставляла себя под его руки. Дыхание Поппеи было прерывистое. Её целомудренно сжатые колени, помимо желания хозяйки, начали раздвигаться в стороны. Хотя она отдавала приказ им соединиться. И они короткими толчками возвращались в прежнее своё положение. Но тут же останавливались и вновь медленно открывали Иосифу то, что было спрятано ими.