Я, Иосиф Прекрасный

Если ты второй раз не выполнишь мой приказ, то полетишь в воду искать свои награды. Тегеллин, на дорогу. Если сюда едет Поппея, останови. Не остановишь, тоже будешь искать в воде награды.

Они не знали логику женщин. Агриппина получила жестокий предметный урок от сына и решила отступить от власти навсегда. Но было уже поздно. Сын не знал свою мать.

По-прежнему в набедренной повязке адмирал вскочил на коня, взяв с собой кроме центурионов кормчего Прокула, тоже бывшего раба Агриппины, он тоже люто ненавидел её, который сам вызвался помочь Никите в его деле.

Маленькая группа всадников адмирала вихрем умчалась в темноту. Вторая группа с Тегеллином во главе, более многочисленная, поскакала навстречу Сабине Поппее.

На каменный двор виллы с грохотом въехала повозка. Из неё вышли три патриция, они же сенаторы и друзья Нерона – Отон, Афраний и Сцевин. Сцевин держал в левой руке свастику. Под тогой на отвислом животе у него был спрятан кинжал, который Сцевин освятил в храме Благополучия и Плодородия.

Там же он получил от жреца свастику, символ храма.

Когда они трое ехали по прекрасной ровной дороге, ехали с комфортом, возлежали на походных ложах и кушали индийскую и китайскую пищу, то неторопливо обсуждали возможность убийства Нерона в эту ночь.

После очередного рыганья прямо на дорогу, Сцевин, чтобы прийти в себя, держал свастику на кинжале. Потом снова ел, открывал люк в днище повозки, ложился, совал себе в рот перо и извергал пищу на каменные плиты.

Отон и Афраний разражались гневными и модными длинными речами, порицавшими Нерона, восхваляли со слезой умиления божественную мать, которая покровительствовала трём сенаторам.

Нерон ходил по пиршественному залу среди стоявших людей, увидел трёх сенаторов и направился к ним.

– Я приказал убить мать, – сказал он и настороженно вгляделся в лица друзей.

Те одобрительно закивали головами, ударили в ладоши. Сцевин сокрушённо покачал головой.

– Не понимаю, Август, почему ты так долго терпел свою мать.

Они трое стояли полукругом перед Нероном, а за ним, за его спиной в полушаге находились другие заговорщики – префект Фений Руф и военный трибун Субрий Флав. Все центурионы, а рядовые ускакали вместе с Тегеллином, были заговорщиками. Смотрели на командира. Тот оцепенелый, смотрел на красную шею императора и чувствовал в ногах и руках слабость.

В зале установилась тишина. Все знали о заговоре Гнея Пизона. Ждали.