Макс охотник. Книга первая

Убойная, кстати, вещь, прям по Пелевину, настоящий трэш!

Саныч подогнал, видимо, этих «талибов». Он продал моё барахло. Или я сам продал? Не помню… Ведь на что-то купили недвигу в этой деревне? Или еще не купили? Надо узнать, сейчас позвоню и все станет понятно. Только кто у меня так нагадил, наверное, грузчики может, я с ними не расплатился, вот и отомстили? Ничего не помню…

Мобилу я так и не нашёл. Наверное, потерялась. Да ладно, куплю новую. Зато в кармане куртки нащупал две пачки сторублёвых купюр.

Ну Саныч, ну мужик! Деньги явно он оставил. Всё, решено: продаю квартиру, уезжаю в деревню, в свежо купленный домик, отремонтирую его, заведу курей, ну и жену, хе-хе, и буду барствовать. Да и друзей с собой возьму. Надо ещё Саныча отблагодарить, золотой мужик, но это потом, а сейчас…

Спустя трое суток я возвращался к своему дому. Теперь я знаю, кто тогда у меня нагадил. Нет, таких друзей мне точно не надо. И подруг не надо: эти шлюхи пинали меня не слабее остальных уродов, допытываясь, где оставшиеся деньги.

Хорошо, что часть купюр я предварительно в носки заныкал – не нашли. Было потом на что с бомжами оттянуться. Вот душевные ребята! Хорошо с ними, пахнут, правда, но это так, мелочи.

У подъезда меня встретила гора переломанной мебели – моей мебели, что было странно. Санычу, я вроде ключ от своей квартиры не давал. Или давал? Вот чёрт, не помню.

Не узнал я и лестничную площадку на своём этаже: проход к нашей с соседом квартирам перекрыла внушительная железная дверь.

Хм, он, наверное, поставил, пока меня не было. Начал стучать, открыл сосед:

– Чего тебе, забыл, что? – Он как-то странно на меня смотрел, даже со злостью, что ли.

– Ты чё? Я здесь живу, и твоя дверь мне совсем не преграда, и платить я за неё не буду!

– Да-а, дела! Догулялся ты, видать, Максимка. Вчера был новый хозяин, молодой, вежливый, документы показывал, всё чин по чину. Иди-ка ты, Максимка, в полицию и не ломись в двери!

Небо упало мне на голову и застучало тяжёлыми молотками.

Всё встало на свои места, всё стало предельно ясно и понятно. Слёзы полились градом, скрючившись в позе эмбриона прямо на лестничной площадке, я ревел навзрыд, проклиная, себя, жизнь и весь этот мир.

В полицию я сходил, узнал, что теперь прописан в деревне Новые Везёмы за двести километров отсюда, и что деревенька эта давно заброшена, и что я не первый и не последний такой дурак.