Макс охотник. Книга первая

И тут я со всей отчётливостью понял, что сейчас меня тупо заклюют наглухо! Не задумываясь о последствиях, ткнул палкой в грудь подскочившей наглой птице. Шанса разойтись краями не представилось – это исчадие ада, что-то яростно прокурлыкав, рвануло на меня, что тот Ленин в Петроград. За долю секунды до столкновения моё тело само на инстинктах крутанулось в сторону. Мимо меня, обдав тугой струёй воздуха, словно литерный состав промчалась моя пернатая погибель.

С каким-то первобытным рычанием я схватился за свой шест и с низкого старта, с пробуксовкой, помчался вперёд с такой скоростью, что Усэйн Болт мог бы нервно покурить.

Мимо промелькнула охреневшая морда петуха.

Цель – родной спасительный сарайчик с мягким соломенным ложем была близка, но не тут-то было. Ляжку обожгло резкой болью, меня повело в сторону и сбило с курса. Рядом бежал мой клювастый палач и явно отсекал меня от моего укрытия. Пришлось заходить на второй круг. Петух возникал то справа, то слева и временами поклёвывал меня в бёдра, явно издеваясь.

Меня швыряло из стороны в сторону. Вот в очередной раз промелькнула дверь сарая. Но забегать туда – верная смерть, закрыться от врага я не успею. Ноги стали заплетаться, и моё падение стало неизбежным. Кувыркнувшись через голову, весь заклёванный, я вскочил на четвереньки и продолжил драпать. Свой посох я выронил при падении. Вся надежда была только на Наду или Бояну, но их не было видно.

Небось, стоят где-то и тихонечко угорают. Краем глаза заметил, что к развлекухе стали подтягиваться товарки петуха – куры.

Здесь они, очевидно, в агрессивности не уступали своему предводителю. Паника прибавила сил. Я вскочил с четверенек на ноги, и шатаясь, как пьяный матрос, продолжил марафон. За моей спиной неслась целая кавалькада крылатых бестий. Да они точно прикалываются!

Всепоглощающая злоба забурлила во мне, как гейзер. На глаза попался уроненный мной посох. Ну, пидоры пернатые, я вас не звал! Пока нагибался за оружием, получил удар когтями в мягкую часть. Всё, достали, у…бки! Упав, я уцепился за посох и принялся лёжа размахивать им в разные стороны, практически ослепнув из-за вдруг надвинувшейся на глаза красной пелены.

Крутясь волчком на спине, я чувствовал, как деревянная палка сшибается с куриными тушками. Войдя в состояние неистовства, я бил орудием возмездия по мелькавшим пятнам.

Какофония из воплей умирающих кур, хруста их костей и моего рёва, очевидно, не осталась неуслышанной. Сквозь шум битвы пробивались взволнованные голоса людей.