Макс Охотник. Книга вторая

А может чухнуть в Серпухов, да не чур меня, тут такая заруба светит, а я чо кривой от прокачки бегать, нет, не моё, да и Надочка просила её не кидать, так что будем ждать тут, как выйду уйду в леса, надо срочно стать сильнее, придёт кочевье, а я десятка, смешно.

–– Пиии, пии, пи. —а это у нас кто, ха мышка норушка, иди сюда моя хорошая я тебе хлебушка дам, правильно считается что только за решёткой начинаешь ценить маленькие человеческие радости, мудрствовал я, наблюдая как мыша каждый раз куда–то пропадает с очередным кусочком хлеба.

Не дождавшись никого, я заснул, утро встретил с больным телом, конечно, привык уже барствовать, ладно, хорош бездельничать, немного размявшись упал на четыре косточки и давай измываться над собой, приседал, отжимался, скакал, даже на голове постоял и получил бонусы.

Сила +1.

Ловкость +1.

Принесли бурду с одним маленьким кусочком плавающего сала, попробовал, нет, я пока не так голоден, хлебушек съел, ну почти, оставил кусочек мышу, господи, да, когда уже поведут на допрос, а? Спеть, что ли.

Сижу за решеткой в темнице сырой.

Вскормленный в неволе орел молодой,

Мой грустный товарищ, махая крылом,

Кровавую пищу клюет под окном,

Открылась дверь.

–– Пришлый, закрой свою пасть пока живой, иначе попробуешь нашу любовь. —Но во мне взыграл протест, уже понимая, чем всё кончится, я заголосил ещё громче, краем глаза наблюдая за вертухаем. А вертухаи сменились, этот был молодой и наверно горячий. Продолжим.

Клюет, и бросает, и смотрит в окно,

Как будто со мною задумал одно.

Зовет меня взглядом и криком своим

И вымолвить хочет: «Давай улетим!

Последнюю часть песни я уже просто проорал ему в лицо.

Деревянная дубинка пришла ровно туда где только что лежала моя голова, чё же все такие нервные, что я ему такого сделал, скатившись с колючей соломы, не вставая с пола, нанёс удар ногой ему в пах, казематы огласил крик, знакомый всем нормальным мужикам, выпучившись, он, согнувшись, мелкими шагами отправился на выход, а я продолжил вокальные упражнения.

Мы вольные птицы; пора, брат, пора!

Туда, где за тучей белеет гора,

Туда, где синеют морские края,

Туда, где гуляем лишь ветер… да я!..»

Все мои вещи у меня отняли, кроме одежды, из гайдов я знал, что в случае смерти возрождение происходит в камере, походу я влетел, неспроста меня здесь маринуют, ох неспроста, попахивает реальным дерьмом, я встал у двери спиной к стене, ждать гостей долго не пришлось.