Макс Охотник. Книга вторая

–– Уважаемые братья, – мой зум позволил увидеть главное, судя по выражению лица степного колдуна, ни о каком уважении речи и не шло.

–– Мы действительно не понимаем за что вам платить такие деньги, вам уже заплатили тысячу золотом, и вы требуете ещё столько же, но не ударили пальцем о палец чтобы в караван попали пришлые. Думаешь мы не знаем, что вы даже не выходили из своего дома, а какой договор был, вы же сказали– «костьми ляжете, но пришлые будут», а их нет, никто не пошёл сопровождать караван, и я знаю почему, как всегда вы занизили оплату, а ваши волки, как я слышал дела с вами больше иметь, не хотят.

Так что скажите спасибо что Хаган, да пусть жизнь его будет вечна, разрешил оставить у вас уже полученные деньги, в счёт будущей, надеюсь, плодотворной работы.

Колобки запрыгали ещё сильнее, а я уже дальше не слушал, всё было ясно, им не жить по-любому, как таких тварей земля носит, хм о чём я, в реале обычное дело, и кидок на доверии для таких предателей тоже сплошь и рядом.

Но сейчас меня занимало другое, я внимательно разглядывал их розовый фургончик, у костерка в пару метрах от повозки сидели ещё одни братики – свины, типа охрана, и думаю тоже не жильцы. Старший что-то втирал младшему тот же, опустил голову, и никак не реагировал на слова брата, а не совсем потерян подсвинок то, походу понял куда он встрял.

–– Норма, дело есть, надо бы экспроприировать экспроприаторов, как думаешь, мы же должны хорошо, и главное сытно и вкусно питаться, правда?

–– Макс ты хочешь, чтобы я пошарила у них в повозке, и спёрла у них в свой пространственный карман все ценности.

–– Да.

– С огромным удовольствием.

Она исчезла, вернее ушла в невидимость, а я опять на время превратился в одно большое ухо, но теперь я слушал и наблюдал за пассажирами у костра, вдруг заметят куницу, да нет, у них самих проблема с коммуникацией вырисовывается. Старшой с натянутой улыбкой пытался успокоить младшего, а тот прощался с жизнью и клял свина благим матом, правда шёпотом, а ведь не дурак, сообразил, что его подставили, внезапно подсвинок встал и характерным движением начал развязывать верёвку на штанах, со злостью посмотрев на брата, направился в лес.

Степные войны не спускали с него взгляда, как только кусты закрылись за очканувшим засранцем один из батыров, наложив на лук стрелу, двинулся в заросли.