Трафт. Книга 1

Вот только я никогда не думал, что мысли могут быть столь осязаемы в плане причинения такой натуральной боли.

Голова просто раскалывалась от пульсирующей мигрени. Но как это не покажется странным, я радовался, да именно был рад почувствовать боль, ведь это означало– что я жив. В свете последних событий, именно понимание этой простой и понятной аксиомы примирило меня с отсутствием отклика от остального моего тела.Панический шторм едва не успел накрыть меня с головой, как пришедшее знание вовремя подсказало– что это нормально, так и должно быть.

Да, оставались вопросы, и много, но это всё не первично, сейчас главное как бы это глупо не прозвучало–вспомнить всё. Простейшее действие – полностью разбудить память, но от этого теста зависит многое, если не всё.

Закрыв глаза, как нас и учили, сосредоточился на своём внутреннем «я» , полностью успокоился и…

***

В моей голове сразу замелькал калейдоскоп картинок, ясли, садик, школа, так, стоп. Так не пойдёт, надо определиться с реперными точками, а то эти воспоминания ни о чём, пожалуй, начнём с моего имени, и сразу негатив, ну за что мне это?

А как иначе думать нормальному молодому парню носящему имя –Эдуард.

Нет, имя то норм, но если бы я был, к примеру, Эдуард Ламьее, или Радецкий там, всё правильно и понятно, но Эдуард Степанович Огурцов, это знаете нонсенс, как говаривала одна из моих многочисленных подружек.

Пожалуй, учёбу в школе и вспоминать не стоит, друзей у меня не было, а вот подружек…Подружек хватало, всё дело в моей внешности.

Где то к окончанию учёбы я уже сформировался как юноша, при росте за метр восемьдесят, природа наделила меня большими близорукими глазами, серого цвета, роскошной чёрной чёлкой и вполне аристократической внешностью. Тонкий длинный нос, чувствительный пухлые губы, агрессивно выпирающий подбородок с брутальной ямочкой, всё это великолепие держала тонкая и длинная шея с сильно выпирающим кадыком, да и фигура моя являла собой недокормленного дистрофика, как и положено изнеженному в неге франту голубых кровей.

Вот только этой кровью и не пахло, вот щас опять стало больно, всё дело в том, что мой отец он, совсем не походил на меня, или я на него, всё сложно, в общем. Мама, та да, и глаза и лицо, вот только все свои годы жизни с ними, я наблюдал избитую Мать, пьяного отца и вечную ругань. Да и чего можно было ожидать? Отец, рано облысевший крепыш метр с кепкой, всю жизнь проработавший сантехником. И Мама, директор Библиотеки.