Мэри

– Томик, я же тебе сказала… – оборачиваясь на звук, начала Мэри, но тут же испуганно замерла.

Из темноты на нее глядели два желтых глаза. Существо вышло на свет, словно в круг прожектора на сцене, облизывая острые клыки.

Волк.

СТОЙТЕ-СТОЙТЕ! НЕ УХОДИТЕ! СЕЙЧАС БУДЕТ ЧТО-ТО ИНТЕРЕСНЕНЬКОЕ!

Мэри замерла. Кровь молотком застучала в висках, взгляд был направлен на пару желтых глаз, но девочка не видела их. Перед глазами был тот самый «белый лист».

Волк хищно обнажил свою пасть, с которой медленно тянулась густая слюна и рыча пригнулся к земле.

Шерсть на загривке встала дыбом, мышцы тела напряглись.

Что мне делать? Кричать? Замереть? Притвориться мертвой? Я не помню!

Волк сделал пару осторожных шагов в сторону Мэри, клацая зубами и не сводя с нее глаз. Он был небольших размеров, но одна его щелкающая пасть заставляла Мэри дергаться от страха при каждом клацании. Его рык становился громче, заставляя от страха вибрировать все тело. Девочка не отводила взгляда от его янтарных, гипнотизирующих глаз.

Зверь сделал еще несколько шагов, более уверенных. Глаза Мэри остекленели, дыхание замерло. Между Волком и девочкой оставалось пять метров.

Мама… папа… где вы?

Волк пригнулся для прыжка, и… вдруг что-то сбило его с ног.

Мэри, затаив дыхание, замерла от страха и продолжала смотреть в пустоту, где только что находился волк. Правее от этого места происходила какая-то возня, скулеж и рычание, но девочка не могла заставить себя взглянуть туда, пока не услышала знакомый лай.

Томик почувствовал страх хозяйки и бросился на помощь. Увидев угрозу, которая была готова вот-вот наброситься на Мэри, ротвейлер буквально летел над сугробами и, целясь прямо в горло волку, который даже не успел заметить опасность, сбил того с ног, вгрызаясь зубами в плоть. Горячая кровь брызнула на морду пса, волк заскулил от боли и, щелкая зубами, пытался отбиться от нападавшего, но мощные челюсти ротвейлера мотали голову волка из стороны в сторону, разрывая мясо в клочья. Лапы волка бились в воздухе, пытаясь распороть брюхо Томику, но тот оказался проворнее.

Разомкнув на мгновенье челюсть, он с новой силой вцепился в шею ослабшего зверя, злобно рыча, вдавливая того лапами в снег, не давая шансов вырваться.

Наконец, тело волка обмякло, и в глазах угасла былая ярость и жажда. Зверь, голова и тело которого было залито собственной кровью и ошметками плоти, был повержен.

Мэри с ужасом наблюдала за всей этой картиной, прикрывая рот дрожащей рукой.