Лемминг Белого Склона

– У себя дома она, наверное, благородная дева, – Свалльвинд снова задымил, чтобы справиться с дрожью в голосе и в руках, – но по сравнению с нами все Верольд – дикари и родичи краснозадых обезьян, что водятся в дальних странах на востоке. Все они – хлорды, алмарцы, борго и все прочие, – на одно лицо. Что проку от них.

– Но ведь мы нынче говорим как раз на языке хлордов, на Скельде, а своё Изначальное наречие забыли, – не сдавался Альвар, – они не столь скверны, как можно подумать.

– Они ещё хуже, – гневно бросил Свалльвинд, – и ещё неизвестно, кто кого научил говорить!

– Погодите, любезные родичи, – встрял Исвальд, становясь между ними, – сдаётся мне, я чего-то не знаю о своём милом брате! Ты, никак, влюбился в дочь Арнкеля, с которым мы торгуем?

– Так уж вышло, – пожал плечами Альвар.

– Ну ты и болван, – засмеялся Исвальд, – то дело позорное – овец покрывать.

– Не надо так говорить, сын мой, – неожиданно вступился за младшего отец, – наверное, не зря в «Поучениях Высокого» сказано:

За любовь презирать

никто никогда

прочих не должен;

часто и мудрый

разум от страсти утратит,

то дураку невдомёк.

Не стоит судить

иного за то,

что с каждым случится;

станет глупцом,

кто мудрым прослыл,

от сильного чувства.[17 - «Старшая Эдда», «Речи Высокого», строфы 93-94]

– Только что с того проку, – угрюмо повторил Свалльвинд.

Альвар молчал несколько мгновений, катая на языке вино из меха и растворённые в нём слова, затем задумчиво произнёс:

– А может, и будет прок.

Двинем белую ладью на левом фланге.

Родичи нахмурились: отец – недоверчиво, брат – настороженно.

– Думается мне, что этот Балин многовато о себе возомнил, – Альвар подошёл к столу, на котором стояла доска для игры в тэфли, и начал двигать фигурки, выстраивая многоходовую партию, – вот у него есть Крака-вёльва, – взял чёрного советника и поставил так, что белый король оказался под боем, – а вот у нас есть, например, Фьялар-лагеман, – и закрыл короля белым советником, – и ещё есть пространство для отступления.

А у него нет, чёрный король заперт собственным народом, и вот мы выводим ладью. Теперь чёрный король под боем, отступать ему некуда, прикрыться нечем: skаk ok mаt [18 - «Шах и мат» (исл.)].

– Хм, – многозначительно высказался Свалльвинд. А Исвальд спросил, теребя кончик бороды:

– Откуда ладья?

– Из Боргасфьорда, – улыбнулся Альвар.