Лемминг Белого Склона

И случилось так, что, пока в королевских палатах пили и гуляли, Альдо оседлал коня, посадил Хельгу вперёд себя и направился к берегу. Во тьме, сквозь метель. Она что-то спрашивала, он не отвечал. Только улыбался и касался губами её уха. В какой-то миг Хельга попыталась вырваться, но ничего у неё не получилось: дева угодила в железный капкан, руки, обнимавшие её тонкий стан, удерживали скакуна волн за удила-канаты, когда тот летел сквозь око бури. Хотела дочь конунга закричать, но вдруг прижалась к похитителю, нежно и доверчиво, не узнавая себя, не понимая, что это за незнакомое тепло в груди, что за сладкое, тягучее чувство внизу живота.

Руки искали рук, уста искали уста. Ночь укрывала их густой шубой из мрака и снега, пока они ехали по льду фьорда в горы.

Там, в неприметной пещере, Альдо развёл жаркий огонь, расстелил на полу шкуры, завесил вход толстым шерстяным пологом и внёс Хельгу на руках:

– Здесь я живу, мой дом под землёй, мой двор под горой, и в нём я хозяин. Будешь хозяйкой?

– Ты безумец, Альдо ван Брекке, – ослепительно улыбнулась красавица.

– То не диво, – отвечал юноша, – коли ты свела меня с ума.

Потом они пили вино – то самое, старое красное форнское вино, но страсть их была ещё пьянее и слаще. Альдо читал ей любовные висы – скверные, но искренние, – и гладил её густые медовые волосы, а Хельга мурлыкала, как кошка. Они беседовали, смеялись и обнимались до глубокой ночи, и жарко пылало пламя сплетённых тел, испепеляя сердца и сплавляя их воедино, чтобы оставить любовников на рассвете без сил – остывать, как зола прогоревшего костра.

Наутро Альдо спросил:

– Ну что, Хельга Арнкельсдоттир, хорош ли божок?

Хельга – продрогшая, всклокоченная, напуганная приливом неведомых доселе чувств – лишь фыркнула. Тогда Альдо достал из походной сумки ожерелье-хальсбанд из тончайшей золотой проволоки, искусно переплетённой с голубыми самоцветами вкруг округлой червонозлатой пластины с крупным бларстайном [21 - Бларстайн – досл. «синий камень», должно быть, лазурит, сапфир или аквамарин.

] внутри. Поднёс к лицу Хельги, удовлетворённо кивнул и надел ей на лебединую шею.

– Вот тебе утренний дар. Под цвет твоих глаз. Обычно его платят после свадьбы, но мы слегка поторопились. Теперь собирайся и возвращайся к отцу, пока не хватились.

– А ты?! – вырвался крик.

– А мне нынче надобно исчезнуть, – грустно улыбнулся Альдо, – но приходи сюда каждые три недели, скажем, в Турдаг [22 - Турдаг, день бога Тура/Тэора, – видимо, четверг.