Ведьма полесская

Да и как забудешь, когда тебя без вины – плетью! Прохор хоть и был холопского происхождения, но чувство собственного достоинства у него было не на последнем месте. Несправедливость и унижение всегда сильно ранили ему душу. Так и тогда… Сгоряча не разобрались, обиду крепкую причинили… И подаренное ружьё отобрали. Ну, не подаренное… Егор Спиридонович ещё отцу вручил своё старое ружьё для несения службы. Прохор тогда ещё мальчишкой был. Повзрослев, он не только помогал Гришаку в работе, но и с ружьишком тем управлялся с завидным умением.

Правда, не прошло и недели после того случая с медведем, как пан Войховский вызвал к себе Прохора и, ничего толком не сказав и не объяснив, вернул ему ружьё. А Прохор и не лез с расспросами. Раз вернули – значит, так надо. Хорошо, что хоть больше ничем не аукнулась та история. Что ж, и на том спасибо…

Вот уж и панский фольварк[23 - фольварк – усадьба, обособленное поселение, принадлежащее одному владельцу, помещичье хозяйство.]виден. Но молодой охотник решил сначала зайти домой и похвалиться великолепным трофеем.

В крестьянской хате с интересом разглядывали большую птицу. Младшие дети расправляли глухарю крылья и в восторге выкрикивали: «Ого!» Осторожно потрогав пальчиком красные брови или взъерошенную бороду петуха, резко отдёргивали руку и, дурачась, визжали, словно неподвижная птица могла их клюнуть.

– А где батька? – спросил Прохор у матери. Ему непременно хотелось, чтобы отец оценил добычу.

– Так он с утра к пану пошёл. С самого рання конюх наведался.

– Что не поняли?

– Так, кажись, как тебе надобно было к пану явиться. Тебя не было… Ну, вот батька и пошёл узнать…

– А-а-а, пустое, – махнул рукой Прохор. – Егору Спиридонычу не терпится узнать, с чем я с охоты возвернулся. Вот расстроится панское самолюбие! Ну да ладно, мне всё равно туда надо. Там и батьку увижу.

У самого панского дома Прохор встретил отца.

– Чего Войховский вызывал? – сразу поинтересовался он.

– Так чёрт его знает… Он мне толком ничего и не сказал. Но я одно понял: тебе надобно куда-то то ли ехать, то ли идти…

Гришак говорил с нескрываемым волнением. Видно было, что он что-то не договаривает.

– Так, батя, давай рассказывай как есть. Что стряслось?

– Да ничего не стряслось! Просто предчувствие у меня дурное… – сказал Гришак и виновато глянул сыну в глаза.

– Говори, не тяни.

– Опасения меня одолевают, Проша.